Элли подумала о письме в сумочке Норы.
– Она жива. Возможно, с ней все будет в порядке.
– Если она думает, что попытка покончить с собой заставит Гилберта прибежать к ее постели…
– Неужели не заставит?
Миссис Доуз глотнула еще шерри.
– Ну, я бы сказала, что этого делать не стоит. Но у него такое доброе сердце, что он… Черт бы побрал эту женщину!
Элли вылила остатки из бутылки в свой стакан.
Сидя в отделении неотложной помощи, Элли удивлялась, как медсестры могут быть такими жизнерадостными. Она в сотый раз посмотрела на часы и подумала, что если выпьет еще кофе из автомата, то ее стошнит. И тогда медсестрам тоже придется за ней ухаживать.
Восемь часов. Девять часов. К ней подошла одна из медсестер.
– Это вы приехали по поводу подруги? Можно вас на пару слов? Парамедики говорят, что она была в сознании и разговаривала, когда они ее нашли, но затем отключилась, и нам пока не удалось привести ее в чувство. В машине скорой помощи она сказала что-то о том, что не хочет, чтобы ее откачивали. Вы не знаете, она что-нибудь принимала? Травмы, полученные при падении, серьезные, но если она еще и что-то приняла, то… это ее сумочка?
Элли догадалась, что это значит.
– О боже. В последнее время она испытывала сильный стресс.
Сумочка Норы была большой, потертой и пахла ментолом. Набита всяким хламом одинокой, несчастной жизни. Конверт сверкал белизной среди хаоса неоплаченных счетов, бумажных платков, очередной пары анонимок, написанных большими буквами на цветной бумаге, двух связок ключей, леденцов от кашля, косметички с оторванной пластиковой крышкой, карандашей, резинок, заколок для волос, пачки таблеток от изжоги и пустой упаковки, в которой когда-то хранился парацетамол.
Медсестра вытащила конверт, прочитала надпись и вздохнула. Она взвесила на ладони пустую упаковку из-под парацетамола.
– Если она приняла больше двух таблеток…
– Вы сможете ее откачать?
– Это зависит от того, как давно она их принимала. У нее нет родственников?
– Уже нет. Послушайте, мне нужно идти домой. Я оставлю вам свой номер телефона на экстренный случай. Но в любом случае позвоню позже.
Глава 4
Вернувшись из больницы, Элли снова пожалела о том, что в юности так и не научилась водить машину. Фрэнк считал, что у жены ничего не получится, и отговаривал ее, но после его смерти соседка Кейт предложила ей попробовать. Элли пыталась, но с переменным успехом. На данный момент ей пришлось вновь воспользоваться услугами такси.
Она представила, как было бы чудесно увидеть, что в доме все ярко освещено, а ее дорогой Фрэнк вернулся с работы и ворчит по поводу того, когда же будет готов ужин. Но вместо этого в доме было пусто, темно и не слишком тепло.
Мигал огонек автоответчика. Четверг, так что, конечно, это сообщение от ее дочери Дианы. Что-то вроде: «Мама, где ты? Почему не подходишь к телефону, когда я нашла время позвонить?» Или нечто подобное.
Элли устало выслушала предсказуемое сообщение и перезвонила Диане.
– Мама, где ты была? Ты же знаешь, что сегодня вечером у меня дел по горло!
– В больнице, дорогая. Наша органистка Нора… Помнишь ее?.. Упала с церковной галереи и попала в больницу. Я отнесла ее сумочку и подождала, но она еще не пришла в сознание, и они очень боятся…
– О, мама. Вечно ты хлопочешь вокруг какого-нибудь калеки, когда мне нужно поговорить с тобой. – Тяжелый вздох. – Я не знаю, как мы будем выплачивать ипотеку. Если бы ты только помогла…
Элли напряглась.
– Послушай, Диана, мы уже несколько раз это обсуждали. Продайте свой большой дом и купите то, что можете себе позволить.
– Только подумай, как это будет выглядеть со стороны! К тому же нам не пришлось бы этого делать, если б Стюарт не сидел сложа руки. Я все время приставала к нему, чтобы он попросил о прибавке к зарплате, и…
Элли подумала, но не сказала вслух, что Диана выбрала Стюарта, потому что могла запугивать его. Бедный Стюарт. Элли любила своего довольно флегматичного зятя.