Гнездо кабана: Истории из заповедника: читать начало книги онлайн

Белокрыльник в резерве

Считается, что дуб дает хороший урожай раз в несколько лет. Но в первые годы моей работы в заповеднике дубрава выложилась по полной. Пять лет подряд урожайность по пятибалльной шкале была не меньше четырех. Дубы сыпали глянцевые тяжеленькие плоды, в дубраве было весело и сытно. Численность вепрей росла, и казалось, так будет всегда. Я слушала рассказы Николая Васильевича про голодные годы, когда неурожай давал жуткое сочетание, например, с аномальными морозами или зимним паводком, и кабаны целыми семьями гибли от истощения. Я не думала, что увижу это своими глазами. Забегая вперед, скажу, что, увы, мне пришлось со временем увидеть и такое, и даже хуже. Но на то мы и зоологи, чтобы быть со своим объектом исследования и в радости, и в горе, и в урожайный год, и в голодный.

Пока я собирала данные по питанию кабанов на водоемах, я посещала модельные водоемы регулярно круглый год. Но кабаны, наполнив свои круглые животы желудями, зимой сравнительно мало интересовались водной и прибрежной растительностью. Иногда, правда, им приходила фантазия пожевать сабельник или сухие листья осоки, поддеть рылом корневище рогоза или тростника. Но всё как бы нехотя, мельком.

Интуиция мне подсказывала, что есть водно-болотные растения, становящиеся для кабанов массовым кормом зимой. И только спустя годы я узнала про важнейший резервный корм кабанов – корневища белокрыльника болотного. Чтобы выяснить это, мне пришлось несколько лет поработать на севере Западной Сибири, где вепри живут, хотя, по представлениям ученых, не должны бы. Расскажу по порядку.

Как мы знаем, сам вид Sus scrofa имеет южное происхождение, а его современный ареал – один из самых обширных среди наземных млекопитающих – занимает север Африки и большую часть Евразии. В Северной Америке обитают одичавшие свиньи – рейзорбеки, а с 1890 г. для охотничьих целей сюда начали завозить и настоящих диких кабанов из Евразии. Кстати, чистокровных вепрей в Америке иногда называют «русский рейзорбек» или «русский кабан».

Кабан имеет настолько универсальную комплектацию, что может обитать на широких просторах от Красного до Белого моря, от пустыни до северной тайги и выдерживает большой диапазон температур. Этот исходно южный зверь на случай морозной зимы имеет густую кудрявую подпушь и длинную прочную щетину. Волосяной покров кабана настолько хорош, что он может провалиться в холодную воду, и его кожа останется сухой. В старину из кабаньей подпуши вязали рукавицы и носки. А толстый (до 5 см у взрослой особи) слой подкожного жира предохраняет вепря от переохлаждения. Устройство копыт подразумевает возможность ходить по льду: кабан опирается при ходьбе не только на третий и четвертый пальцы, как большинство парнокопытных, но и на второй и пятый.

Летом кабан худеет и сбрасывает теплую шубу. Выпадает подпушь, остается редкая щетинка, а под ней темная кожа, защищающая от солнечных ожогов. Кстати, кабан не только довольно быстро бегает (до 40 км/час) и хорошо прыгает, но и отлично плавает.

Кабан оснащен невероятно крепким рылом, которым в любой природной зоне и почти в любой сезон он наковыряет себе из-под земли пропитание. Все в этом звере ладно устроено, только, кажется, телосложение несколько снижает его универсальность: толстое тело на коротких крепких ножках.

По следу кабана снежной зимой можно идти на лыжах, а можно снять лыжи и пойти по целине. Хотя я не могу похвастаться особо длинными ногами, но они у меня точно длиннее, чем у кабана. Идти тяжело, даже очень. А каково кабану?

С подачи А. Н. Формозова[24] советские ученые решили, что при таких исходных данных кабан не может передвигаться по снегу глубиной более 40–50 см, и по этой изолинии провели северную границу ареала кабана. Однако они поторопились с выводами.

В промежутке от XVIII до первой половины XX в. кабан в России, как и многие другие копытные, переживал тяжелые времена. Но, освободившись от гнета перепромысла и пользуясь поддержкой человека – охраной и подкормкой, начал возвращаться в прежние места обитания…

Кроме прочих своих достоинств, кабан среди парнокопытных зверей самый плодовитый. Стоит только ему зацепиться на какой-то территории, он быстро ее заселит. Самка обычно начинает свою репродуктивную историю на втором-третьем году жизни и каждый год приносит до десяти полосатых кабанят. Самцы-секачи во время гона бегают по лесу, сосредоточенно выискивая непокрытых самок. Зимой они могут присоединяться к семьям – самкам с кабанятами, и тогда стадо становится практически неуязвимым для хищников. Заселив некую территорию, кабаны отправляются колонизировать новые земли – в первую очередь этим занимаются самцы-подсвинки, подростки старше года.

Освоив заново свой исторический ареал, кабаны пошли дальше – на северо-восток. Холод и глубокий снег их, коротконогих и толстых, не остановили. Двинувшиеся прямиком на север добрались до Белого моря. А те, что пошли на северо-восток, перевалили Урал и в перестроечные годы начали углубляться в бескрайние болота Западной Сибири. Ко времени развала СССР с кабанами уже познакомились браконьеры Ханты-Мансийского автономного округа – Югры. Ученые познакомились с секачами несколько позже.

Появление кабанов в европейской тайге исследователи объясняли развитием сельского хозяйства. Мол, кабаны выживают на севере только потому, что кормятся на полях картошкой, кукурузой или зерном. Однако в Югре сельского хозяйства практически нет, это нефтяной регион. Лось и северный олень – аборигенные копытные тех краев, а кабан на севере Западной Сибири уже настоящий вид-вселенец, колонист и новосел.

Никто кабана специально туда не завозил (за исключением редких случаев), он пришел сам в эти гиблые места. Снега под метр, морозы под –50 °C. Зачем? Спросить бы, да не ответит.

После того как мои сибирские коллеги обнаружили кабанье спальное гнездо под кедром возле своего научного стационара, меня заинтересовал этот вопрос, и я стала собирать информацию по встречам кабанов в Югре. Потом на одной из конференций я познакомилась с Николаем Марковым из Института экологии растений и животных Уральской академии наук в Екатеринбурге. Он в свое время защищал диссертацию по уральским кабанам, и мы быстро нашли общий язык. Постепенно созрел проект по изучению жизни кабанов на северо-восточной границе их ареала – в Ханты-Мансийском автономном округе – Югре, и мы получили на него грант. Так начались наши скитания по Югре в поисках кабанов.

После опроса местных охотников стало ясно: кабанов в Югре встретили неласково. Появлявшихся на зимниках или руслах рек Оби и Иртыша зверей расстреливали просто так, ради любопытства. Диковинный зверь. Как только кабан давал след, вылезая из логов и болот, его жизнь тут же подвергалась опасности. И не столько от волков, сколько от людей, круглогодично не выпускающих из рук ружья.

Типичное откровение местного охотника за рюмкой водки:

– Вот, помню, праздник был, мы всем колхозом собрались. Шурпу сварили, рыбку там, пельмени из лосятины. Только выпили по одной, по второй, Юрка-механик прибегает. Говорит: в логу, за селом, свежий переход кабана. Ну, мы сразу ружья похватали, кто в чем был, побежали. И добыли – свинью. Я никогда раньше кабанов не видел: мохнатая такая свинья, рыло – во! Мы потом еще два дня пили. Когда это было? Ну… Мать моя еще была жива.

– Зачем вы самку застрелили? – спрашиваю.

– Ну… как зачем… – на миг задумался охотник, отрезая острым ножом кусочек мороженой нельмы. – Добыть же надо.

Множество подобных рассказов мы услышали, общаясь с жителями Югры. Обладая неукротимым охотничьим азартом, в большинстве своем они, увы, не считают браконьерство чем-то зазорным. Однако, несмотря на особенности местного менталитета, сообщений о встречах кабанов в тайге становилось все больше и больше. Обходчик газопровода в Березовском районе ХМАО утверждал, что кабаны уже много лет живут на газотрассе. Местные жители – ханты, научившиеся от русских огородничеству, жаловались на разбойных кабанов, выкапывающих только что посаженную картошку. Достоверные сведения о кабанах поступали из заповедника Малая Сосьва и Верхне-Кондинского заказника.

Мы долго искали территорию, где бы вепри ежегодно проводили зиму, пока нам не раскрыли одно из их потайных мест обитания. Обнаружил его инспектор заказника случайно, когда у него сломался снегоход и пришлось срезать путь до кордона на лыжах. Он попал в густую непролазную согру – так в тех местах называют лесное болото, где на кочках растут хилые сосны и кедры, а в межкочьях – сфагновые мхи и болотные травы. Но, о чудо! Вся согра была испещрена тропами, глубокими, как туннели. Снег был вытоптан и изрыт. Согра оказалась настоящим кабаньим городом с «улицами», «площадями» и «спальными районами».

Мы забазировались на том кордоне, куда прорывался сквозь согру инспектор, и оттуда, покуда хватало короткого зимнего дня, совершали вылазки к кабанам. Нашей задачей было выяснить, что позволяет вепрям выживать в таких суровых условиях. Югорские кабаны наплевали на мнение зоологической науки, утверждавшей, что без поддержки человека продвижение кабанов на северо-восток невозможно: тут вместо сельхозугодий – нефтяные скважины, а вместо подкормки – сразу пуля в лоб. А кабаны живут здесь и размножаются.

Работая в сограх, мы могли ходить по тропам без лыж, так хорошо они были утоптаны обитателями кабаньего «города». Северный снег глубокий и чрезвычайно рыхлый, ходить по нему тяжело – даже на лыжах глубоко проваливаешься. Эта его особенность связана с тем, что зима наступает довольно резко, оттепелей до весны не бывает, и снег со временем почти не твердеет. Болота похожи на снежное море, и, упав в сугроб, барахтаешься в нем, не доставая дна.

Белые куропатки сидят на кустах, будто комья снега. Пушистый соболь легко скачет по сугробам, почти не проваливаясь. А волки предпочитают бегать по руслам рек, где гуляют ветра, собирая снег в складки и образуя так называемую «корку надува» – плотную, почти как наст. Там они находят наброды (множественные переходы) лосей, держащихся в приречных ивняках. По руслам рек ездят на снегоходах люди. И никто – ни волк, ни человек – не узнает, что в 200 м от берега реки начинается окраина кабаньего «города» или, по-местному, стойбища.

Так что же помогло кабанам обосноваться на жестоком севере? Опрошенные охотники выдвигали предположения. Например, что северные кабаны стали как-то необычайно мохнаты и длинноноги. Или что они научились впадать в спячку. Не как медведи, но на неделю-другую, пока не спадут самые сильные морозы. Или же вепри каждый год откочевывают на юг, проходя сотни километров. Нам не удалось обнаружить ни длинноногости, ни спячки, ни миграций. Кабаны, которых мы изучали, оставались верны себе. Они проинспектировали имеющиеся на севере ресурсы и нашли то, что им подошло. Весной вместе с медведями и барсуками добывали в сосняках личинок майских жуков, летом копали червей, осенью собирали кедровые орехи (ничем не хуже желудей!). А зимой залезали в согру – место, самое безопасное и надежное в плане корма.

Не каждый знает секрет согры: между древесными кочками, в сфагнуме, лежат зеленые сочные корневища белокрыльника.

Знакомьтесь, белокрыльник болотный (Calla palustris) – сочное, мясистое растение с сердцевидными листьями и довольно толстым длинным корневищем. Как написано в одной старой книжке, «ростом он невысок, с локоть, зато дороден и основателен». Название «белокрыльник» растение получило за белое «крыло», окружающее початок с красными ядовитыми плодами. Среди множества его народных названий есть такое – «хлебница». И появилось оно не просто так.

Корневищами белокрыльника не только кормили поросят, но и ели его сами – сушили, мололи и добавляли в муку, чтобы увеличить объем выпекаемого хлеба. Корневище очень ядовито в сыром виде, но, помимо алкалоидов, в нем полно крахмала и сахаров. Человек (и поросята) употребляет его после термической обработки. А кабан раскапывает корневища в согре между кочками, где они лежат как в холодильнике – подходи да бери. Не надо ломать рыло о мерзлую землю, не надо долбить лед. Мягкий сфагнум легко поддается.

[24] Формозов А. Н. Снежный покров как фактор среды, его значение в жизни млекопитающих и птиц СССР. – М., 1946.