— Как это? Он ведь покушался на вас, — глаза главы охраны округлились. Он сразу напрягся, думая, будто наемник ввел в заблуждение его хозяина.
— Он не покушался. Это я его неверно понял, — устало вздохнув, пояснил архимонах.
Зурабу ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Размотав веревку, стягивающую руки Рачкова, он рывком поставил его на ноги и вновь вопросительно посмотрел на Прокопия, ожидая приказаний.
Рачков тоже не знал, чего ожидать, поэтому все еще был напряжен, хотя уже понимал, что сегодня его не убьют.
— Доделай начатое, а за недопонимание я добавлю сверху такую же сумму, какую уже перевел на твой счет. Как дело будет сделано — придешь и доложишь, но на этот раз без маскировок, — сказал архимонах, обращаясь к Рачкову.
— Понял. Спасибо, — кивнул тот в ответ.
На этот раз он почувствовал, как камень, давящий сверху, упал, и жизнь снова обрела яркие краски и приятные запахи.
— Проводите Родиона Петровича до ворот, а ты, Зураб, останься, — продолжил Прокопий.
Охранники вместе с Рачковым вышли, а глава охраны плотно закрыл за ними дверь и приблизился к письменному столу.
— Что прикажете? — понизив голос, уточнил он. — Снять часть охраны?
— Нет, пусть остаются. Но Рачков не должен больше застать нас врасплох. Будьте бдительны.
— Почему мы не можем сразу его убрать? Зачем отпускать того, кто представляет опасность?
— Мы обязательно от него избавимся, но позже. Пока он мне нужен — будет жить.
— Ясно. Могу идти?
— Иди.
Когда Зураб вышел из кабинета, Прокопий устало вздохнул и повернулся к окну, в котором виднелись охранник и Рачков, направляющиеся в сторону ворот.
— Принесите ужин и вина! — крикнул он, ведь впервые за долгое время у него появился аппетит.
Все, о чем он думал в последние дни, оказалось его собственной фантазией. Рачков не пытался его убить. Однако сама мысль о том, что кто-то другой может нанять этого кровожадного убийцу была ужасающей. Вся эта ситуация показала насколько опасен Рачков, которого могут также нанять враги «Лика Истиного». Он совсем не верноподданный, а всего лишь убийца, который будет работать на того, кто заплатит, и в следующий раз может заявиться с оружием и убить его — главу ордена «Лик Истинного». Этого допускать нельзя, поэтому сразу после смерти Устинова будет убит он.
Анатолий Ренатович первым зашел в помещение канцелярии медицинской академии. Сначала мне показалось, что мы попали в какую-то кладовую, но, осмотревшись повнимательнее, понял, что канцелярия была завалена грудами документов. Журналами, папками и книгами были забиты все четыре книжных шкафа. Стопками прямо на полу стояли перетянутые бечевкой документы. На подоконнике единственного окна тоже высились папки.
— Лариса Павловна, здравствуйте, — подал голос лекарь и поспешил к столу, за которым сидела женщина средних лет и быстро писала пером.
— А-а-а, Анатолий Ренатович, рада вас видеть, — женщина привстала и протянула руку, которую лекарь сначала легонько пожал, а затем чмокнул.
— Вы, как всегда, выглядите просто прекрасно, — продолжал лекарь, и он не врал.
Женщине было лет сорок пять, и возрастные изменения отразились на лице, но все равно она была очень даже миловидная, с большими миндалевидными глазами и пухлыми губками бантиком.
— Совсем засмущали меня, — кокетливо ответила она и посмотрела на меня. — Каким судьбами? Неужели у вас есть еще один сын?
— Не сын, а племянник, — соврал лекарь, не моргнув глазом. — Хочет продолжать лекарскую династию.
— Это верно. Мы такое поддерживаем, — кивнула она, оценивающе оглядывая меня с ног до головы.
— Лариса Павловна, надеюсь, мы не опоздали с документами? — с заметным волнением в голосе уточнил лекарь.
— Нет, но сегодня — последний день приема. Завтра уже первый экзамен.
Мы с Анатолием Ренатовичем переглянулись. Он слегка улыбнулся и с облегчением выдохнул.
— Ну, тогда примите документы вашего будущего студента — Степана Устинова.