— Нет, этого не допустят. Карантин должны ввести. Если уж простые люди об этом говорят, то власти тем более обо всем знают, — попытался успокоить его второй.
— Говорят, даже птицы могут ту заразу переносить. Если так, то вся империя сляжет, — включился третий.
— О чем речь? — спросил я, подойдя к стойке.
Они были так увлечены, что даже не заметили, как я зашел на станцию. Мужчины переглянулись и сделали вид, что не понимают, о чем я спрашиваю.
— Добрый день. Хотите отправить или ждете ответа? — спросил один из них, а остальные двое исчезли за дверью, откуда слышался типичный стук, одинаковый во всех станциях. Вероятно, так работает тот механизм, что получает и отправляет телеграммы.
— Хочу отправить, — ответил я, все еще читая в глазах сотрудника тревогу.
Они явно обсуждали что-то очень серьезное. Тем более я слышал слово «карантин». Что бы это значило?
— Хорошо. Заполните форму, — он положил передо мной плотный листок бумаги.
Я перешел к столу, где находились чернильница с пером. Текст телеграммы придумал следующий: «Выясни, где Полина Базарова. Жду ответа».
В это время Илья явно находился на работе, поэтому я указал адрес больницы и номер его кабинета. Расплатившись, вышел на улицу и огляделся. Если случилось что-то плохое, газетчики уже должны об этом узнать и растрезвонить, именно поэтому я искал взглядом разносчика газет.
— Ну что, едем или ответ будешь ждать? — спросил Сергей. Он полулежал в своей повозке, надвинув на лоб фуражку, чтобы солнце не слепило глаза.
— Поедем обратно, но сначала я бы хотел купить свежих газет.
— Только что за угол свернул один мальчишка с большой сумкой бумаги, — указал он на пекарню, за которой находился поворот. — Далеко уйти точно не успел. Догонишь.
Я поспешил в указанном направлении и действительно увидел мальчика лет десяти. Он медленно шел по улице, пригибаясь под тяжестью огромной сумки, из которой виднелись различные издания.
— Эй, разносчик, постой! — крикнул я и поспешил за ним.
Мальчишка остановился и с надеждой посмотрел на меня.
— Что будете брать? «Полярную ночь» или «Заливные шутки»? — тоненьким голосом спросил он.
— Имперские газеты. Самые свежие выпуски, — ответил я и остановился рядом с ним.
Разносчик опустил сумку на пыльную дорогу и принялся вытаскивать по одной газете.
— Вот эти все свежие, — сказал он и протянул пять штук. — С вас двенадцать копеек.
Я расплатился, вернулся к Сергею и, забравшись в экипаж, принялся листать, читая заголовки.
— Что ищешь? Колонку знакомств? — хмыкнул извозчик.
— Нет, — мотнул головой я и, пролистав до конца первую газету, взялся за следующую. Сергей с интересом наблюдал за мной.
— Чего ищешь-то? Некрологи, что ли? — снова не выдержал он, когда я досмотрел последнюю, пятую газету.
— Да так, ничего особенного, — отмахнулся я, ведь точно не хотел стать разносчиком сплетен.
Газеты молчали. Видимо, мне показалось, что телеграфисты взволнованы какой-то страшной вестью.
Мы поехали обратно в Выселки, но смутное чувство тревоги осталось. Телеграфисты передают сообщения на далекие расстояния и явно первыми узнают новости. Хм, что же это может быть?
Когда добрался до дома, оказалось, что у нас в гостях тот самый широкоплечий молодой мужчина, Павел, которого я встретил ночью во дворе Анфисы.
— А вот и ваш спаситель, — указал на меня Анатолий Ренатович, едва я зашел в дом.
Мужчина поднялся и пошел ко мне навстречу, протягивая руку.