Глава 8
ГРИГОРИЙ
Утром я встаю раньше обычного и начинаю собираться на работу. Спал я плохо: то и дело просыпался, смотрел на часы и думал о новой должности. Теперь я не просто сижу в приемной. Теперь я личный помощник Каролины Эдуардовны. От одной этой мысли внутри все сжимается одновременно от страха и восторга.
На кухне гремит посуда. Мама жарит мне яичницу из десяти яиц и недовольно ворчит:
— Совсем с ума сошел. Какая еще новая должность? Мальчик на побегушках у старой тетки. Тебе там все нервы вытреплют.
— Мам, это повышение.
— Повышение, — передразнивает она. — А платить больше будут?
— Наверное.
— Что значит «наверное», Гриша? Ты хоть спросил?
— Потом спрошу. — не хочу говорить маме, что получать буду вдвое больше прежнего.
— Конечно. Ты же у меня всегда обо всем потом спрашиваешь.
Маме не нравится моя идея. Но ей придется смириться с моей новой должностью, потому что я, наверное, впервые в жизни, проявляю характер.
— Я буду работать у Каролины Эдуардовны, — твердо говорю я.
— Вот именно, что у нее! — Мама сердито переворачивает яичницу. — Съест она тебя и не подавится.
— Не съест.
— Еще как съест. Она же стерва бессердечная.
— Мам!
— Что «мам»? Я правду говорю.
Я молча съедаю яичницу. После завтрака от меня пахнет жареным луком, который мама добавляет везде, поэтому я иду в ванную и решаю еще раз почистить зубы. Нельзя явиться к Каролине Эдуардовне с таким запахом.
Чищу особенно тщательно, потом споласкиваю рот и улыбаюсь своему отражению. Настроение мгновенно гаснет. Зубы у меня, мягко говоря, не очень. С желтоватым налетом, скученные внизу и кривые наверху. Два зуба разрушены, но я боюсь сказать об этом маме. Она немедленно потащит меня в стоматологию, а стоматологов я боюсь еще сильнее.
Я снова принимаюсь чистить зубы, на этот раз нажимаю на щетку так сильно, что десны начинают болеть. Но зубы белее не становятся.
Выплевываю пасту и тяжело вздыхаю.
Что тут поделать? Конечно, я мечтаю о белоснежных ровных винирах.
Но виниры — это больно и дорого. К тому же ради них придется спиливать здоровые зубы. Не стану же я портить свои зубы ради искусственных?
И вдруг меня снова ошеломляет мысль.
Или…
Или стану?
Ради нее. Ради Каролины.
Эта мысль потрясает меня настолько, что я несколько секунд стою, замерев над раковиной. Вода продолжает течь, а я смотрю на свое отражение и представляю идеальную улыбку.
Потом спохватываюсь, закрываю кран и возвращаюсь в комнату. Надеваю новый костюм, повязываю галстук и долго пытаюсь уложить волосы. Все на мне давит и натирает. Воротник душит, пиджак стесняет плечи, а новые туфли уже успели натереть костяшки. Но я стойко решаю провести весь день в этом образе. Личный помощник генерального директора не может ходить в растянутой футболке.