В ответ махина изобразила скучающее выражение, выпустив из ноздрей две струйки пара, и положила морду на землю.
– Понравилась? – по–своему истолковал реакцию волшебного животного «романтический герой». – Эх, погладил бы тебя по чешуе, да только я сквозь эту стену пройти не в состоянии.
В ответ дракон тихо рыкнул – насколько позволяли его легкие, и молодой человек рассмеялся:
– Я вначале и правда подумал, что девица из дешевого сопровождения. Теперь сомневаюсь. Зря я, пожалуй, с ней был грубоват, да?
Ему показалось, что в ответ дракон еле заметно кивнул. Вообще этот дракон, готов был поклясться юноша, понимал все, о чем он говорил. И даже отвечал. Только вот знание об общении с волшебными животными давно было утеряно. Так же давно, как появилась и стена.
– Может, из магов–перемещателей кто? Новенькая, из закончивших академию? – продолжал размышлять он.
Дракон не мог скрыть скептического выражения морды. Иногда этот человек проявлял удивительную глупость. Ну, какой, к богам, перемещатель мог преодолеть непреодолимую стену? И ладно бы, если услышал это от среднестатистического мага. Но новому Мастеру Ключа было стыдно говорить о таких вещах с непростительной беспечностью. Нет, дракон не был настолько наивен. И он намеревался рассказать сородичам об удивительном появлении незнакомой девушки на границе. Только вот человеку о его планах знать необязательно, пусть он и мысли не поймет. Но ритуал ночного общения все равно прерывать не стоит. А потому Хард отправится к своим, когда настанет рассвет.
***
– Маечка, милая, проснись! – уговаривал меня кто–то очень знакомый, и я вынырнула из сновидения так же быстро, как оказалась в нем.
Надо мной склонился обеспокоенный Ванечка, в дверях я заметила уставшую маму в ночной рубашке. Стало неловко. Похоже, страх оттого, что увидела во сне огромного ящера, заставил меня кричать и наяву.
– Разбудила? – пробормотала я. – Простите, ради Бога. Мам, спать иди, я больше так не буду.
Мама без слов подошла ко мне и положила на лоб прохладную ладонь.
– Сейчас градусник принесу, – тихо сказала она. – Ваня, тебя это тоже касается.
– Теть Мари–и–и–н! – мигом растеряв весь боевой дух, понурил голову братишка, но я потрепала его по щеке:
– Даже если температура, съедим по аспирину, а завтра в школу. Ох, уж эти твои небылицы, Ванька! – мягко пожурила я его.
На меня уставились самые наивные в мире глаза:
– Майя, видела, да? Драконов видела? Майя, ну, скажи же, до чего они красивые! Как летают здорово! Загляденье одно!
– Не знаю, – поморщилась я, вспоминая свое знакомство с огромной ящерицей. – Мне попался не самый дружелюбный. Мало того, что морду свою ко мне сунул, так еще и в голову залез, оправдывая какого–то нахала, который ночью у костра грелся. Если в твоих сказках все люди такие, я отказываюсь на них дальше смотреть.
Под конец моего изобличительного монолога вернулась с градусниками мама. Передавая их нам с Ванечкой, она до того подозрительно посмотрела, что я посчитала нужным объясниться:
– Не бери в голову, это я на фоне отпуска, наверное, и диплома нервами сдавать начала. Ваня сегодня о своих сказочных снах рассказывал, я впечатлилась и дракона увидела, вот и все.
– А тот, нахал, который, в кожаных штанах был, Май? – не желал сдаваться мальчик. Видимо, лицо я все–таки удержать не могла, потому что глазенки Ванечки зажглись таким нездоровым интересом, что я невольно отпрянула. Вместе с градусником, конечно. – Дракон и человек, да еще ночью, Май? Ты на встречу Мастера Ключа попала с одним из древнейших существ! Они же не могут никак иначе пересечься, вот и сидят по разные стороны от стены на границе владений Мастера, она там как раз проходит и волшебных животных от злого умысла людей отделяет!
– Нет там никакой границы, – неожиданно для самой себя, взбунтовавшись, возразила я. – Этот твой Мастер тоже мне сказал, чтоб головой не ударилась, я же спокойно к дракону прошла, а он возьми да напугай меня!
После этих слов в комнате воцарилась почти мертвая тишина. Ванечка смотрел на меня широко распахнутыми глазами, мама – с непонятным снисхождением, ожидая, видимо, подтверждения того, что сорвавшийся с наших языков бред – не что иное, как проявление банального жара. И действительно, когда она вытащила у обоих градусники, мы, как под копирку, получили одинаковые показатели. Тридцать семь и пять.
– Вы, молодой человек, при таком продолжении завтра рискуете не пойти в школу, – строго посмотрев на Ваню, вынесла вердикт мама. – А вы, молодая леди, будете отлеживаться, если к утру не поборете свое желание температурить из–за чужих фантазий. И только попробуйте кто–нибудь, – добавила она тихо и с угрозой в голосе, – в этом случае встать с постели. Узнаю – ваша кара вас настигнет.
После того, как мама прикрыла дверь, мы с Ваней минут пятнадцать лежали, не шелохнувшись. От такой отповеди я даже забыла, что пришла сюда брата укладывать, и очнулась только тогда, когда голым ногам без тапок стало холодно.
– Из комнаты не выходи, – шепнул Ванечка. – У теть Марины везде глаза и уши. У меня ночуй, Маечка.
Что верно, то верно: даже не находясь дома, мама всегда была в курсе всех наших безумств, так что, напортачив днем, мы никогда не играли в «камень, ножницы, бумагу» на то, кто вечером расскажет об этом маме. По одному ее строгому взгляду после работы и так становилось понятно, что она в курсе абсолютно всех наших шалостей. Вот и сейчас безопаснее всего было остаться рядом с Ванечкой, особенно когда мама после смены вернулась уставшая и уже собиралась спать. Ну, кто, скажите на милость, в здравом уме и трезвой памяти станет дергать тигра за усы? Вот и я не стала. Взяла только теплый плед с кресла, использовав его вместо одеяла, и пристроилась рядом с Ванечкой.
Вот только брат засыпать и не думал. Я поняла это по его угрюмому сопению, которое он даже не стремился замаскировать под сон.
– Ну что такое, Вань? – не выдержала я, позвав его шепотом.
Он будто только моего приглашения и ждал. Повернулся и зашептал: