Конечно, я лукавила. Хотелось просто поставить на место выходящего за границы приличий мальчишку. Взрослого, самостоятельного, и все же всего лишь мальчишку. Но я все время останавливалась перед невидимой чертой, за которую не позволяла зайти гордость — поскольку была выше предрассудков, которые порой овладевали Тирном.
Между тем, Мез распрощался с нами, зашагав к себе домой, чтобы наверняка поделиться с невестой рассказом о брезгливом Тирне Берделле. А мы с женишком остались вдвоем. Повозку он, кстати, зачем-то отпустил. Впрочем, зная Тирна, я, скорее всего, скоро буду в курсе причин, побудивших его на столь решительный шаг.
— До сих пор не пойму, как госпоже Мазалетти пришла в голову идея причинить ущерб твоему магазину.
Ему не нравилось то, что я занимаюсь торговлей. В его идеальном мире красавица-жена с готовым макияжем и во фривольном халатике должна была ждать его каждый день после работы, не забыв заранее угомонить выводок детей, который он непременно собирался завести. Неплохая перспектива… для среднестатистической дамы. Я пару раз задумывалась, нужна ли мне такая жизнь в будущем. И все время откладывала решение этого вопроса. Тирн пока не налегал, замуж идти не принуждал, а милые беседы и прогулки под ручку — это меньшее из зол, которое могло случиться в моей жизни. Уж я-то в этом разбиралась. К тому же, какая-никакая, но защита от чужих посягательств. Да и чего греха таить, не зря девочки рассказывали о тирновских подвигах. Женишок и правда был ничего: высокий, симпатичный, фигуристый, светловолосый и зеленоглазый. Жаль, очень любил девушек. Всех, без разбора.
— Она хотела, чтобы главный судья Амрон-сити обратил на нее внимание, — без обиняков сдала я непорядочность женщины. — Пришла за приворотным зельем и сразу выложила свои намерения.
— А с тобой ведь так нельзя, — на удивление добродушно рассмеялся Тирн, прижимая к груди мою руку. — Ты же у нас любишь истинную правду и ничего, кроме правды.
— Так проще жить, милый, — не стала отпираться я. — Чем больше в жизни лжи, тем сложнее потом из нее выбираться.
И опять не удержалась от укола в сторону жениха. Надо отдать Тирну должное, к моим выходкам он относился как к капризам любимого ребенка, которые непременно нужно исполнять.
— Только скажи, и между нами не будет больше никакой лжи, — вдохновенно произнес он, глядя мне в глаза и пытаясь максимально изобразить пылкую влюбленность. Конечно, я не повелась.
— Пойдем пить чай?
— Пойдем, — вышел из образа Тирн и последовал за мной, напоследок осматривая идеальную вывеску Меза. — Не понимаю, как тебе может это нравиться, — в который раз начинал он бессмысленный разговор. И я в который раз отвечала.
— Ты же сам понимаешь, что я делаю это не ради денег. Мне нужно помогать людям. А люди сами несут за это вознаграждение.
— Если бы кто-то не знал тебя так, как я, подумал бы, что они под чарами, — устраиваясь у стойки на высокий табурет, пробормотал Тирн. — И не посмотрел бы на твой добрый нрав и кроткий характер, — с похвалой он явно перегнул; возможно, Тирну было нужно что-то от меня. — Одинокая, с ребенком… — нет, все-таки перегнул.
— Тирн, милый, хочешь оказаться ошпаренным? — мило улыбнулась я, намекая, что пора прекращать душевные излияния.
— Прости, конечно. Я не со зла. Ты же знаешь, это мои инстинкты защитника негодуют и сигналят об опасности. Кстати, где малышка Ини? Она разве не должна была вернуться из школы час назад?
— Сегодня нет, они с классом решили посетить лавку драгоценных камней господина Прюза, — ответила я. — Но она вот-вот должна вернуться.
И с дочкой Тирн тоже периодически пытался ладить — тогда, когда появлялось настроение. Именно поэтому после каждой встречи с ним Ини всегда говорила одно и то же: что лучше она познакомится с родным отцом, чем будет считать приемным господина Берделла. И это была одна из причин, из-за которой я старательно делала вид, что не понимаю намеков Тирна о том, что пора углубить знакомство и стать официальной парой. Я честно пыталась искать плюсы в общении с ним, пока разливала чай и ставила чашку перед Тирном. Но в последнее время минусов почему-то становилось все больше и больше. Хотя привычка — вещь довольно страшная. На ней ведь существуют многие семьи.
— Ее же довезут до твоей лавки, дорогая? — изобразил заинтересованность Тирн.
— Конечно. У нас с госпожой Брони, учителем Ини, есть договоренность об этом.
— Замечательно, — кивнул скорее своим мыслям Тирн. — Милая, я так тебя люблю.
От отвлекающего поцелуя я увернулась, позволив губам Тирна мазнуть по щеке. Сама же посмотрела на него более внимательно.
— Что тебе нужно, милый?
Никто не смог бы обвинить меня в холодности к этому мужчине. Сейчас мною руководила неприкрытая подозрительность.
— Ты очень нужна мне, Лойс.
— Где я тебе нужна, милый?
Да-да, я всегда правильно толковала двусмысленность замечаний мэрского сына. Мэрский. Звучало-то как! И ведь никто не посмел бы обвинить меня в неуважении.
— В конце этой недели в честь дня Солнца мэрия устраивает праздник. Мне очень нужно быть на нем, — сдался Тирн. — В последнее время я стал замечать, что с отцом что-то происходит. Но он не говорит, когда спрашиваешь прямо. А тут и вовсе весь извелся. Боюсь, на этом празднике с ним может что-нибудь произойти. Составь мне компанию, пожалуйста, Лойс. Ты так благоприятно на него действуешь.
Спросил бы успокаивающую настойку. Делов-то.
— Мне не с кем оставить Ини, ты же знаешь.
— Разве она уже не достаточно взрослая?