Он ловит ее в объятия и прижимает к себе. Оставляет горячие поцелуи на закрытых веках, беззвучно шепчущих губах, и мерно раскачивается с ней в ожидании, когда приступ закончится. Вскоре Людмила затихает. На некоторое время она тяжелеет и теряет сознание. Но ресницы вновь трепещут, и она поднимает на Руслана осмысленный взгляд:
– Я вновь ходила во сне?
Он улыбается как можно естественнее. И неважно, что сердце бьется слишком часто, а руки холодеют от страха. Сейчас в лунном свете Людмила прекрасна как никогда. Точеные аристократические черты. Тонкий нос с небольшой горбинкой – отличительная черта графов Ланских. Пышные губы и высокие скулы. А глаза… Огромные, невероятные, как крылья бабочки. В темноте они кажутся почти черными, а на свету сверкают изумрудом.
Руслан бережно обнимает Людмилу, свою жену, свою драгоценность и гордость.
– Да. И пела. Тебе вновь что-то привиделось?
Дрожь пробегает по телу Люды, и она теснее к нему прижимается, положив голову на его плечо.
– Видела, – шепчет она. – С тех пор как мы переехали сюда, видения стали ярче. Я мало что помню… Только бабочек. Там было много бабочек…
– Так это же чудесно! – Руслан облегченно выдыхает.
Он не хочет, чтобы видения мучили Люду, но парадокс в том, что она счастлива только в усадьбе. А в городе начинает чахнуть, как цветок без воды.
– Да, – Людмила всхлипывает, – только те бабочки были мертвые…
– Собирайся, – Элина встает и кидает Марго ее сумочку. – Поедем налегке, – правой рукой прокручивает на телефоне расписание автобусов. – Прекрасно. В десять минут восьмого отправляется автобус в Москву. Будем там к обеду. У нас есть полчаса, чтобы добраться до автовокзала. Я забронировала нам два билета.
Она сталкивается с растерянным взглядом Марго:
– Что?
– Вот так легко? Приедем в Москву?
– Ну с чего-то надо начинать, – раздраженно отвечает Элина. – Исчезновение Регины, твой приступ, Владлен – все это связано. Я не люблю, когда в моей жизни творится необъяснимое. А за это утро уже переб…
Краткий звонок в дверь заставляет Элину умолкнуть. Они настороженно переглядываются с Маргаритой. Та одними губами шепчет:
– Ты кого-то ждешь?
– В такую рань? – шипит Элина и качает головой.
Вытирает вспотевшие ладони о джинсы и тихо подходит к двери. Повисшая тишина напряженно давит на уши. И вновь по квартире разлетается короткий трезвон. Легкие сжимаются, и грудь сводит от невозможности вздохнуть. Элина заглядывает в глазок, но, кроме утренних лучей, на лестничной площадке ничего нет.
Она оборачивается к Марго и пожимает плечами. Чертово утро сходит с ума, подкидывая все больше сюрпризов. Элина еще раз смотрит в глазок и тут же отскакивает в сторону, зажимая ладонью рот. Дыхание сбивается от ужаса, а из-за двери слышится протяжный мужской голос:
– Элина, открывай. И, быть может, я помогу твоей подружке.
Глава 4
Помяни всуе
На заднем дворе усадьбы есть черный пруд. Там лилии цветут. Руслан порой думал, что Людмила воссоздала его из песни графа де ля Фер. Пруд и правда казался черным, днем и ночью. И только прекрасные остролистные лилии нежно-розового оттенка огнями расцветали на темной глади.
Видимо, она создала этот пруд в насмешку над Русланом, как головную боль для него, которую не могут заглушить даже самые сильные обезболивающие. Потому что теперь при одном взгляде на черный омут его охватывает страх, что когда-нибудь он затащит в свои недра первую и далеко не последнюю жертву.
А сейчас ночь. Та самая безлунная ночь, когда даже звезды тускнеют на чернильном небосводе. И пустая постель Руслана холодна. Как он мог забыть закрыть двери на ключ? Как он мог?!
Руслан скидывает с себя покрывало и босиком спешит вниз по широкой винтовой лестнице. Врывается в маленькую прихожую, где скрипят под порывами ветра распахнутые двери черного входа. И окунается в темную ночь, холодную и враждебную.
– Нет, нет, нет! – Паника накатывает волнами, и только усилием воли он не кричит.
Руслан знает, где искать жену, – там, где цветут лилии. Время тянется бесконечно долго, пока он бежит в парк к пруду. Уже видит белеющие в темноте кувшинки. И силуэт…
– Людмила!
Не останавливаясь, Руслан забегает в пруд и проваливается почти по грудь. От ледяной воды сердце едва не останавливается, но он пересиливает себя. Два гребка, и он подхватывает еще барахтающуюся жену, слышит ее затихающие всхлипы.