Да, это определенно Альтер-Эго Владимира. Абсурдное поведение его матери-шизофренички вызвало в нем расщепление личности. Конечно, его пытались лечить и даже вылечили. Якобы. Но на самом деле вторая личность Владимира лишь затаилась, а затем Альтер-Эго взял под контроль и Владлена. Угрозами и шантажом он заставлял Владлена убивать с помощью гипноза. Именно Альтер-Эго приказал внушить сестре Элины, Ливии, мысль о самоубийстве. Именно из-за него она бросилась под поезд. А сам Владимир даже не подозревал, что творит. Владлен скрывал от него правду, а тот списывал приступы беспамятства на остаточные проявления болезни.
Сердце тоскливо сжимается.
«А если бы за дверью стоял Владлен? Ты бы открыла не задумываясь, Элина?»
Она отбрасывает непрошеные мысли и фокусируется на Владимире.
– Найди на кухне что-нибудь для самозащиты, – шепотом велит она Маргарите. – И возьми вещи на случай побега.
Марго, пошатываясь, встает и бредет на кухню, видимо, не до конца осознавая, что ей нужно сделать.
– Если хочешь войти, докажи, что у тебя нет оружия, – уже громче произносит Элина.
Альтер-Эго хмыкает и поднимает руки вверх. В маленьком глазке мужской силуэт вытягивается вверх и в стороны.
– Так? – в его голосе сквозит ехидство.
– Сними пиджак. И выверни карманы брюк. Покрутись.
С язвительной улыбкой, от которой тошнит, он молча выполняет все приказы Элины, и только после этого она открывает дверь.
– Марго? – на лице Альтер-Эго проскальзывает секундное замешательство.
Странно, словно и не было этих пяти лет. Те же синие глаза, темно-каштановые волосы, слегка вьющиеся. Полные, мягкие губы. Но спустя время начинаешь замечать борозды, пересекающие некогда гладкий лоб. Заостренные скулы. Да, кремовый костюм-тройка пошит на Владимира, но его худобу не скроешь одеждой. Ушло спортивное телосложение, оставив после себя узкие плечи и впавшие щеки.
– Ты… – стонет Марго и прижимает к груди сковороду. Большой кухонный нож дрожащей рукой протягивает Элине.
– Девочки, мы же взрослые люди, – Альтер-Эго прищуривается и медленно заходит в квартиру.
С каждым его шагом Элина и Марго делают ответный шаг назад. Словно змея вползает в квартиру. Тихая, коварная змея, которая не шипит и не плюется ядом, а наоборот, держит его при себе, чтобы не расплескать драгоценные капли.
– Маргарита, милая Маргарита. Тебе идет новая прическа. Жаль, Владимира с нами нет. Уверен, он скучал по тебе и… – Альтер-Эго делает мягкую паузу и захлопывает позади себя дверь, – особенно по Олесе. Бедная девочка. Ей очень не хватает отца?
– Не смей называть ее имя, – костяшки пальцев Марго белеют от напряжения.
– Что ты здесь делаешь, Альтер-Эго? – перебивает ее Элина, стараясь разрядить обстановку. Становится так душно, что глоток воздуха напоминает раскаленное железо, опаляющее легкие.
– Георгий, – поправляет он ее с легкой циничной улыбкой. – Теперь меня зовут Георгий.
– Мне плевать…
– А мне – нет. – Он проходит в спальню и оглядывается со смесью презрения и удивления. – Знаешь, даже моя палата в лечебнице и то была больше. И чище.
– Ближе к делу. – Элина вытягивает вперед руку, направляя на него лезвие ножа.
– Мой наниматель хочет, чтобы я помог вам найти Владлена. Взамен он вытащил меня из лечебницы. Даже боюсь представить, сколько денег на это потребовалось.
– Твой наниматель – тот же человек, который подставил Регину, а затем похитил ее?
– Похитил, – Георгий улыбается, – но сомневаюсь, что подставил. Впрочем, это меня не касается. – Он засовывает руки в карманы брюк и слегка покачивается с пятки на носок.
– Чего. Ты. Хочешь, – сквозь зубы цедит Марго и подходит к Элине, прикасаясь к ней плечом.
Лицо Георгия меняется, и на нем наконец проступают черты ярости, которую он пытался безжалостно затолкнуть в глубину себя. Губы кривятся, а глаза зловеще щурятся. Он смотрит на них через эти узкие щелки, а пальцы рук бессознательно сжимаются, словно хотят задушить.
– Мести. Я доставлю Владлена куда велено, а после меня уже ничто не будет сдерживать.
Секунда – ровно столько требуется Георгию, чтобы ударом выбить у Элины нож и притянуть к себе, стиснув пальцы на тонкой шее. Она судорожно вздыхает и пытается оторвать от себя руки Георгия, но разжать его хватку – все равно что сдвинуть с места гору.