И словно впервые видит стол, заваленный старинными книгами, раскрытыми на разных страницах, некоторые уголки загнуты, а фразы обведены черной ручкой. Он зевает и подпирает кулаком голову. Рано заканчивать. Сейчас дорога каждая минута. Но организм требует свое, и ему уже тяжело держать глаза открытыми. Руслан смотрит на мир сквозь узкие щелочки, и, кажется, так он никогда не увидит самого главного.
– Что ты делаешь?
Люда кутается в велюровый халат с золотой вышивкой. Бережно сдвигает книги в сторону, тонкими длинными пальцами едва касаясь корешков, и садится на край стола. Рыжие волосы распущены по плечам и в полумраке кажутся почти черными с кровавым оттенком.
– Ты ведь знаешь.
– Скорее догадываюсь…
Руслан тяжело вздыхает и допивает остатки холодного кофе. Невидящим взглядом обводит книги. Голова кружится. Нет. Нужен отдых, так он ничего не сделает.
– Меня озарила мысль, что… – Он кашляет, потому что слова будто застревают. Не хотят быть озвученными. – Душа – это энергия, которую я могу видеть после смерти людей. А значит, эту энергию можно перенести в другое тело, здоровое. И таким образом… наша дочь будет жить.
Людмила молчит. Время бежит, затем замедляется, а она все так же сидит неподвижно, уставившись в одну точку где-то на потолке.
– Ты хочешь попытаться обмануть смерть? Поменять две души местами? – едва слышно уточняет Люда спустя томительно ожидание.
– Именно! – Руслан хлопает ладонью по столу и морщится от громкого стука.
– А что будет с другой… другим телом?
Людмила внимательно на него смотрит. В ее глазах не читается осуждение. Нет ни тревоги, ни восхищения. Только усталость и равнодушие. Руслан отворачивается.
– Я думал над тем, чтобы найти недавно умершее тело, но это вряд ли возможно, к тому же мозгу уже будет нанесен непоправимый вред. К сожалению, я не вижу иного выхода, сердце мое. Всегда приходится чем-то жертвовать, но я не хочу, чтобы это была моя дочь. Людочка не заслужила, – его голос крепнет. – Она наше единственное сокровище. Бог больше не дал нам детей, а теперь хочет забрать и ее. Не позволю!
– Это не он хочет забрать, а дьявол, – осторожно поправляет Людмила и тут же вздрагивает от крика Руслана:
– Дьявол живет в нас, Люда! – Он глубоко вздыхает, стараясь взять себя в руки. – Мы с тобой были одарены не зря. Это подтверждение, что все в мире возможно. И только мы можем справится с испытанием, что выпало на нашу долю.
Людмила встает и стискивает кулаки. Он видит по ее напряженным плечам внутреннюю борьбу, и когда она вновь оборачивается, понимает по взгляду, что она никогда не примет его идею. Нет никаких «мы». Есть только он и она.
– Человек не дьявол, – шепчет Люда, – но и не Бог. Не забывай об этом.
Маргарита стоит, не двигаясь и не мигая. И ее глаза абсолютно пустые. Чистая марионетка. Возникает чувство, что сейчас за ее спиной появится кукольник и станет уверенно управлять Маргаритой.
– Нет, – шепчет Элина. От шока, что Владлен сделал это, прошла даже боль в теле. – Нет, – единственное слово, на которое хватает сил.
Это все нереально. Так не бывает. Не ради этого она боролась столько времени, пыталась спасти Регину, чтобы в итоге потерять Марго.
– Прости. – Владлен отходит от Маргариты, избегая смотреть в глаза Элине. – Все готово, – с глухой, нескрываемой ненавистью, от которой дрожит голос, произносит он.
Руслан, заметно волнуясь, касается плеча Марго, проводит ладонью перед ее лицом, щелкает пальцами. И ничего. Она никак не реагирует и, кажется, простоит здесь вечность, запертая в своем сознании.
– Превосходно! – восклицает он и возвращается к дочери. – Потерпи, Людочка, осталось совсем немного.
Руслан растирает ладони и закрывает глаза. Начинает водить руками над телом девочки, а вскоре с его губ срываются первые слова заклинания. Он начал свой обряд, и никто ему уже не помешает. Элина в плену у Богдана. Владлен абсолютно сокрушен, даже попытки не предпримет, чтобы изменить ситуацию. И Элина не понимает: ненавидеть его за это или снова простить?
Время замедляется, слова Руслана растягиваются и превращаются во что-то неразборчивое. В голове поднимается звон, и не получается запомнить ни слова, потому что Элина перестает различать латинские фразы и слышит лишь звуки. Точнее, один долгий и непрекращающийся звук.
Дверь распахивается, нарушая зловещее бормотание Руслана, и в комнату вбегает рыжеволосая женщина. Она ни на кого не обращает внимания и буквально падает на аппарат искусственного дыхания, обрывая провода. Прибор неистово пищит. Руслан подлетает к ней, пытаясь помешать, но незнакомка с неожиданной силой отталкивает его и срывает с лица девочки маску.
– Нет! – крик Руслана похож на рык, и он наотмашь бьет женщину по лицу. Она пошатывается, но стоит на ногах, вцепившись в одеяло. – Ты убила нашу дочь! Обряд еще не завершен…
Руслан лихорадочно делает дочери искусственное дыхание, растирает ее грудь, но… Поздно. В этом слове заложено столько разрушенных надежд.
«Нашу дочь».
Элина внимательно смотрит на незнакомку, догадываясь, что перед ней та самая Людмила Ланская. Да, прошло четыре года, и жизнь изрядно потрепала ее, но все-таки это она. Обитательница усадьбы, которую силой увезли оттуда сегодня утром.