Но Эйвелин стиснула кулачки. Ох, как же этот противный юнец все-таки прав! Тощая и слабая! Это про неё. Но всё же и она кое-что может, пока Азенальд рядом. Надо только дождаться удобного момента.
– Я верю в них, – сказал Азенальд. – Верю в то, что мои собратья и товарищи, и их оруженосцы, и все в Хадрифорде – добрые, хорошие люди.
– Ты ещё поверь, что эта толстая свиная харя в седле – хорошие люди, – заметила Эйви. – Только на него твоя вера вряд ли подействует, он же весь так и сочится ложью.
– Дело не в магии, Эйви, вера выше магии. Точно так же, как любовь выше любой грязи на земле и любых обетов и клятв, а совесть выше низкого предательства.
Конные приближались. И Эйви уже вся извелась, когда всадники остановились. Не стали окружать. На прекрасной рыжей лошади выехал чуть вперед обладатель «толстой свиной хари». Эйви видела эту рожу только вчера, но в видениях образы людей предстают перед провидцами чуть искажёнными. Здесь же Титольф предстал во всей красе. Его шлем был приторочен к седлу за ремешок, на голове красовался только тонкий обруч, придерживавший седеющие волосы. Вид у Титольфа был солидный и благообразный и больше подошёл бы священнику, чем воину. Впрочем, подумала Эйвилин, он скорее был чем-то вроде настоятеля монастыря, хозяйствующего в замке рыцарского братства. Да и обычаи, по рассказам и обмолвкам Азенальда, в Хадрифорде были почти монашеские.
– Просто удивительно, на какие чудеса способен милосердный и блистающий господь, – размашисто осеняя себя знаком Обода, произнёс командор. – Ты ли это, Азенальд Несокрушимый, прозванный также Хадрифордским до тех пор, пока я не отлучил тебя от Ордена?
Эйви покосилась вправо. Азенальд заметно заиграл желваками. Он старался быть спокойным.
– Титольф Хадрифордский, – сказал негромко, но достаточно чётко. – Братья-рыцари, приветствую вас.
– Где ты был, Азенальд? – спросил один из рыцарей. – Пропал так неожиданно…
– Я всё ещё не верю, что ты всадил в спину командора нож, а потом, коварно оглушив, удрал из замка. Хочу послушать, что расскажешь, – вторил ему другой, постарше.
– Титольф Хадрифордский, – уже громче промолвил Азенальд в свойственной ему сухой и пафосной манере. – Ты, осквернивший обитель и посягнувший на невинность моего оруженосца, ты, попытавшийся убить меня и, как выяснилось, ещё и оклеветавший. Прими же мой вызов на поединок. И пусть ангелы с неба смотрят и решают его исход! Уж их-то, как и самого господа бога, ты не сумеешь ни обмануть лживыми речами, ни убить подлым ударом.
«Интересно, кто это успел ударить Хадрифордскую свинью между лопаток, – подумала тем временем Эйви. – Азенальд как-то об этом не рассказывал! Тенвену же достаточно было оглушить командора, чтобы удрать вместе с господином. Значит, рыцарь прав: среди его братьев есть и хорошие люди. Жаль, что им не удалось покончить с мерзавцем!»
– Ты вызываешь меня на поединок? – мягко, с удивлением приподняв брови, спросил Титольф.
– У меня есть такое право, – спокойно ответил Азенальд. – Не припоминаю, чтобы магистр лишал меня моего рыцарского звания и уж тем более дворянства. Второе и не в его власти.
– Ты уже давно безземельный, и твое имя уже давно…– начал было Титольф, но рыцарь постарше, загорелый и очень коротко стриженный, прервал его.
– Простите, командор, что вмешиваюсь, но у Несокрушимого есть право. Если нужны посредники, то мы с братом Хальстаном вполне можем быть ими. Только я бы выбрал сторону Азенальда.
Титольф окинул взглядом всех присутствующих. Эйви поёжилась, когда светло-карие глаза уставились на неё. Взгляд у командора был как у совы: холодный и отстранённый. Чем-то этот человек напомнил форстальда, о котором у ведьмы остались только неприятные воспоминания. Да Хадрифорд поневоле представлялся похожим на Эренфорд с его пленниками и запертым в огромном зале драгулом. Эх, вот бы кого сюда! Небось чудовище впечатлило бы этих рыцарей. А вот Азенальд их не слишком впечатлял.
– Я принимаю вызов, – спокойно сказал Титольф. – Но ведь мы же не будем устраивать поединок прямо здесь? Приглашаю вас в свой замок Хадрифорд. Там вас примут как гостей, вы отдохнете и наберетесь сил, а завтра устроим честный поединок. Кайлис, освободи запасных лошадей от части поклажи. Пусть оруженосцы распределят лишний вес по своим коням. Не побрезгуешь старой кобылой, Азенальд Несокрушимый?
Рыцарь встрепенулся, но не двинулся с места.
– Мы не поедем в Хадрифорд, – сказал он. – Ты обманешь нас. Больше уж я не повернусь к тебе спиной.
– Тут недалеко вроде была удобная полянка, господин командор, – сказал тот, кого рыцарь постарше назвал братом Хальстаном. – Давайте решим дело там. Если Несокрушимому угодно принять свою судьбу здесь, то пусть так оно и будет.
Титольф еле заметно нахмурился. Эйви видела, как ему досадно и неприятно, что его слова не послушали.
– Я приказал, а вы слышали, – сказал он с нажимом. – Я всё ещё ваш командор.
– Тенвен, убери меч. Помоги мне поднять одежду, – произнёс Азенальд. – Взгляните, братья, все вы знаете, как выглядит рана от кинжала командора, который он называет «Правая рука милосердия». Все вы были в бою не единожды и видели, какой след оставляет эта «Правая рука». А теперь пусть кто-нибудь скажет, что рассказывали о Титольфе очевидцы нашей с ним стычки.
– А никто ничего не рассказывал, – молвил рыцарь постарше.
– Правильно, Горнунд, никто и ничего. Потому что честь ордена дороже, чем какой-то оступившийся и бежавший рыцарь, – сказал Хальстан, всё ещё поддерживающий Титольфа.
И Эйви не вытерпела. Вытянула вперёд правую руку и мысленно потянула командора на себя.
– Пусть командор Титольф покинет седло, встанет ко всем спиной и покажет её, – приказала она сухо и властно.
И к изумлению всех, кто тут был, Титольф повиновался. Стало видно, что на белой плотной спине нет ни единого изъяна, кроме разве что веснушек и волосков.
– Так кто и кому нанёс раны? – спросила ведьма. – А теперь, если Азенальд хочет поединка, пусть он свершится. И никто не посмеет мешать ему и его противнику.