– Дурень, – простонала ведьма.
К ним со всех сторон подбирались люди в капюшонах, садилось солнце, бросая на всё беспощадно-кровавые блики, и в тот момент, когда рыцарь зарубил одного особо шустрого чужака, кинжал жреца пронзил грудь мальчика.
– Приди, Гергидамон, приди, породитель Тьмы! – зычно заорал жрец, и тут вокруг действительно потемнело.
Последнее, что услышал Азенальд, было:
– Проклятие… Мальчишка не девственник!
Тут рыцаря ударили в спину. Опять этот подлый удар! Он не успел ответить. В руку кто-то вцепился, темнота ослепила и оглушила его, и так, в полной кромешной тьме и ужасном беззвучии он приготовился предстать перед Господином. Какой позор! Даже оруженосца не спас…
Глава 3. Дурак
– Святая Мать…
– Так меня ещё никто не называл, – хмыкнула Эйвилин.
– Что? Где?
– Если б я знала, что и где – то ответила бы. Ну что, брат Азенальд, встаём и идём?
– Куда?
– Если б я знала, брат Азенальд, если б знала!
Рыцарь приподнялся на локте и огляделся, что было довольно бессмысленно. Кругом царила темнота. Но уже не та, что при жертвоприношении – обычная темная ночь, густо-чернильная, и довольно прохладная. В этой, более гостеприимной, темноте Эйвилин по крайней мере что-то могла различить. К примеру, рыцаря.
– Ты не имеешь права называть меня братом, проклятая ведьма, – проворчал он.
– Да? Так я не проклята, – равнодушно ответила ведьма. – И между прочим, у меня есть имя.
– Вот как…
– Да! Я Эйвилин.
Она легла рядом с Азенальдом, хотя лежать было всё равно где. Но рядом – места проверенные, обшаренные, а те, что всё равно где, возможно, опасные.
– Надеюсь проснуться утром, а это всё сон, – проворчал рыцарь.
– Я надеюсь хотя бы проснуться, – призналась Эйвилин. – И надеюсь, что утро действительно настанет. И что до жилья недалеко.
– Что это было? – спросил Азенальд.
Эйвилин подкатилась к нему поближе, вздрагивая от холода, и пробормотала:
– Ничего хорошего не было. Поверь.
Рыцарь тяжело, со стоном вздохнул.
– Это поклонники кровавого демона. Слышал же, кого они призывали? Ещё повезло, что твой «младший брат» успел где-то растлиться, – сказала Эйвилин.
– Оставь Тенвена в покое! Хотя бы из уважения к мёртвому! – зарычал рыцарь.
Почему-то негодовал он так, словно в том, что мальчишка где-то нашёл себе девочку, было что-нибудь ненормальное.
– Да я ж ничего плохого не сказала, – пожала плечами Эйвилин. – Просто мальчишка у тебя шустрый… был. Разве все вы, храмовники из Ордена, не успели за свою жизнь хоть по разочку побывать с женщиной?
– Нет, – буркнул Азенальд с крайней досадой. – Нас очень строго воспитывают. В замок Ордена нет хода женщинам и девицам. Даже старухам.