— Мы тут помереть должны? — высунувшись из-за мольберта, зашептала Ксюша.
Ира наклонилась поближе к подруге:
— Наверное. Кто такое за три дня рисует?
Проходившая мимо Сваровская лишь фыркнула, сжимая лист ватмана.
Постепенно аудиторию заполнил скрип карандашей. Группа сосредоточилась на работе.
По ощущениям Иры прошло не меньше двух часов. Она усердно трудилась, набрасывая тонкими штрихами будущую картину. Но перспектива всё не давалась, и нос гипсовой статуи уже который раз уезжал.
Она выпрямилась и окинула аудиторию взглядом. Динар воевал с композицией, подтирая что-то клячкой на краю листа. Сваровская задумчиво тёрла подбородок, внимательно изучая скульптуру.
На листе Мальцева стал проступать греческий профиль. Переведя взгляд на работу Кротова, она удивлённо вскинула брови — тот уверенно штриховал задний план. Созданные им карандашные тени выводили уже совсем чётко определяемый образ. Она сверилась со своим ещё даже не оконченным наброском и завистливо закусила губу.
— Ермольцева, ты к заданию приступать думаешь? — голос Арины прозвучал грозно.
— Вдохновения жду. — сказано это было нарочито небрежно.
Ира обернулась. Прикреплённый к мольберту ватман был девственно пуст. Девушка в клетчатой юбке сидела на полу, вытянув ноги.
В аудитории воцарилась полная тишина. Даже активно штрихующий Кротов замер, чуть обернувшись в их сторону.
Женщина встала из-за стола и быстрым шагом направилась к мольбертам. Резким движением она рванула ватман Ермольцевой на себя и порвала на куски. Звук рвущейся бумаги в тишине аудитории звучал на манер смертного приговора.
— Не допущена. Вон! — она указала пальцем на дверь из аудитории.
Ира наконец смогла рассмотреть кулон, висящий на груди женщины. Это было крохотное декоративное солнце.
— Вон, — повторила Арина тем же не терпящим возражений тоном.
Ермольцева вскочила с пола. Ира видела в её лице метание, всю бурю чувств — от рвущейся злости до неверия. Подведённые тёмно-бордовой помадой губы тряслись. Мгновение она смотрела в глаза Арины, а потом рванула в коридор.
Дверь аудитории с грохотом захлопнулась.
Никто не двинулся с места. Даже Мальцев, который смотрел на всех свысока, замер с карандашом в руке. Повисшая тишина была осязаемой, физически некомфортной.
— Каким бы вы гением ни были, тут всех прошу соблюдать правила! Разговор будет коротким — о перерыве я вам скажу. — чеканя каждое слово, сказала она.
Ира отвернулась к своей работе. Подняла глаза, встретившись с непонимающим взглядом Ксюши. Тряхнула головой и сжала карандаш посильнее. В правой ноге, разрастаясь, пульсировала боль. Ира поджала губы и принялась намечать светотени.
Перерыв Арина объявила только через час. Студенты галдящей толпой повалили в коридор.
— Это что за дрессировка была? — поглядывая на Ксюшу, спросила Ира.
— Не знаю. Попытка обуздать творческую энергию?
— Интересно, что теперь с этой Ермольцевой будет? — оглядываясь по сторонам, сказала Ира.
Её взгляд встретился с Кротовым. Тот, облокотившись о стену, смотрел прямо на неё. Не старался делать вид, что это случайность. Смотрел внимательно, изучающе. На миг в груди девушки всё сжалось. Он не улыбнулся, не кивнул. Просто смотрел — так, будто пытался что-то понять. Ира отвела взгляд первой.
— Пойдём, я там в холле автоматы с водой видела. И у тебя пластыря нет? — Ира подхватила подругу под руку и буквально потащила вперёд.
Она не обернулась. Но чувствовала его взгляд.
Перерыв в пятнадцать минут закончился стремительно. И вот Ира уже шла к аудитории. Нога всё ещё гудела, и она остановилась, пропустив подругу вперёд.
— Сейчас приду, — крикнула она Ксюше, усевшись на скамейку в холле.