Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы удивительная девушка, мадемуазель Пешкова, — отозвался герцог, — так молоды, но так уверенно рассуждаете об образовании. При этом я не нашел в ваших речах пустых слов.

— Благодарю на добром слове, ваше сиятельство, — слегка склонила голову Александра. — Видите ли… я невольно изучила российское образование изнутри. Сначала я училась дома — с помощью маменьки, отца и приходящих учителей. Потом поступила в Павловский институт на казенный кошт благодаря милости ее высочества, а после сама работала в частном пансионе мадам Грийош. Так что я знаю, как ведут уроки те, кто бегает «по часам», ведаю, как преподают в Павловском институте, и сама работала с детьми, так что вижу достоинства и недостатки всех трех систем.

— Вы действительно необычная барышня, — снова не то похвалил, не то поругал герцог Ольденбургский, — умеете анализировать, четко высказываете свои мысли и обладаете заметным магическим ядром. Терри, думаю, мадемуазель Пешкова будет весьма ценным приобретением для твоего института. Не упусти ее!

— Я очень постараюсь, — улыбнулась Терезия Борисовна и тут же подала слуге знак, по которому распахнули дверь в соседнюю комнату, и гостей пригласили пить чай.

Александра шла в гостиную с тяжестью на сердце. Ее собственное жалованье еще не обсуждали, что если ее светлости не понравится внимание супруга к посторонней незамужней девице?

Герцогиня держалась так же любезно, как и прежде. Наливала чай, задавала вопросы, втягивала Александру в диалог с директором училища правоведения, в общем, вела себя как умная, тонкая и рачительная хозяйка этого времени. У нее точно было чему поучиться, так что страх Александры вскоре отступил.

Когда же чаепитие закончилось, герцог предложил герцогине навестить здание будущего института и заодно провести инспекцию подготовки к строительству. Директор сослался на дела и уехал, а герцогская чета как-то очень быстро собралась, села в роскошную карету с гербами, напротив усадили Шурочку, и двинулись на Васильевский остров. По собранным в ряд лодкам, вмороженным в совсем не зимний лед!

Шурочка зажмурила от ужаса глаза, а вот Александра смотрела на Неву, смотрела на Петропавловскую крепость и думала о том, что, если лед проломится, она утонет сразу же. Но не потому, что не умеет плавать, а потому, что ее наряд из тяжелой натуральной овчины, плотной шерсти, хлопка и льна вмиг пропитается водой и утянет ее на дно.

Зажмуриться хотелось отчаянно, однако Саша смотрела в окно и с огромным облегчением вдруг заметила, что утлые лодки, вмороженные в лед и накрытые бревнами, связаны не только веревками, но и тонкой золотистой нитью магии. Стало легче, и девушка разжала крепко сжатые руки.

Карета пересекла Неву, покатила по набережной и вскоре остановилась на углу Каменноостровского и Большого проспектов возле барочного двухэтажного здания. Александра присмотрелась к нему и тихонько вздохнула. Конечно, все эти завитушки, лепнина и каннелюры — это красиво. Но в Петербургском климате очень непрактично. Чтобы здание не выглядело обшарпанным, его нужно каждый год красить и каждые три-четыре года штукатурить и поновлять лепнину.

— Это здание выкуплено вместе с участком, — пояснила ей герцогиня, — Петр Георгиевич пригласил архитектора, который его строил, чтобы разработать проект пристройки, но это дело времени.

— Прошу вас, дамы… — герцог вышел первым и чуть посторонился, открывая вид на засыпанный снегом небольшой хозяйственный двор.

Александра переступила ботиночками на неровной брусчатке, хозяйственно вынула из сумки записную книжку и огляделась. Бочка для воды — не накрыта крышкой и выглядит нечистой. Бочка для помоев стоит тут же, фу! Дрова… Дрова есть, но дешевые и сырые — это плохо, тепла не дадут, зато дым и угар опасны для детей. Ступени почищены кое-как — снова запись в книжке.

Герцог повел дам к парадному входу, и ее светлость восторженно говорила о том, как им повезло — холл отделан мрамором! Лестница с чугунными перилами дивно хороша, а гостиная на первом этаже вполне может стать приемной для родителей.

Александра фиксировала другое — огромный камин, увеличивающий расход дров, дорогой интерьер, который потребует внимания и опытной прислуги, гулкие коридоры, в которых не хватает половиков, и паркет в комнатах, отведенных под дортуары. Паркет, который очень быстро исцарапают детские кроватки.

Впрочем, это было ерундой.

На очереди стояли кабинет директрисы, квартира и комнаты для классных дам.

Кабинет ее светлость обставила в своем стиле — очень женственно, элегантно и дорого. Мебель, вероятно, была старой — из какого-нибудь дворцового кабинета, но ее отполировали, покрыли мастикой и сменили обивку. Рабочий стол, стул-кресло, несколько шкафчиков, этажерка, диван, столик и несколько стульев. Еще ширма в углу — то ли для того, чтобы прикрыть диван и поспать, то ли для выделения умывальной зоны.

Квартира тоже была уже меблирована, но эта меблировка Александре не понравилась. Узенькая, коротенькая кровать под белым покрывалом. Сиротская белая тумба с тазом и кувшином. Белые хлопковые занавески и белая салфетка на тумбе. Спальня не для взрослой женщины, желающей отдохнуть после тяжелого трудового дня, а для бедной институтки, забывающейся тяжелым сном в ожидании блестящего будущего.

Гостиная выглядела как кабинет — добротная массивная мебель, обтянутая более простой хлопковой тканью. Ситцевые обои. Лампа под молочного цвета абажуром. Столик-секретер с красивой резьбой. Но спальня… Александра сделала себе пометку — сменить кровать в первую очередь и купить плотные шторы. В Питере летом белые ночи, а спать стоит в темноте!

По комнатам для классных дам прошли мельком — там интерьер в точности повторял спальню директрисы, и Саша поняла, что герцогиня действительно считает, что для одинокой женщины этого достаточно.

Последними осматривали кухню, склад, хозяйственные помещения.

— Вам нравится, мадемуазель Пешкова? — спросила герцогиня, замечая, что карандашик барышни бьется в экстазе над плотными страницами.

— Есть много нюансов, ваша светлость, — честно сказала Александра, — если позволите, я подумаю над ними и напишу для вас сводный доклад, на что стоит обратить внимание до заселения детей.

— «До»? — удивилась Терезия Борисовна.

— «До», — подтвердила Александра. — В частности мне не нравится, что бочка для воды и бочка с помоями стоят рядом, — она покопалась в памяти Шурочки, подбирая подходящие слова, заменяющие варианты «бактерии», «микробы», «заражение», и подобрала: — Миазмы от дурной воды могут перекинуться на хорошую. От этого дети часто болеют. Плюс сами бочки очень грязные и без крышек. Если пролетит птица и нагадит в бочку, будет очень обидно.

Герцогиня задумалась.

Она, кажется, никогда не углублялась в хозяйственные дела настолько, а вот Петр Георгиевич неожиданно Александру поддержал:

— Вы абсолютно правы, мадемуазель, и мне стыдно, что я этого не заметил. В училище правоведения случилась эпидемия дизентерии, потому что водовоз поленился ехать за водой и начерпал ее в Фонтанке рядом с портомойней. Но вы так молоды… Откуда вы это знаете?

— В Пскове нередко случались карантины, ваше высочество, — вздохнула Александра, просеивая в голове смутные воспоминания о том, что Пушкин не раз «сиживал в карантине», навещая свои имения. — Холера. Супруга местного батюшки воспитывалась при монастыре и заметила, что дети не болеют, если поить их только кипяченой водой, мыть руки с мылом и держать ретирады в чистоте. Весь город со временем принял эти правила, чтобы не терять стариков и детей.