Когда снова раздался стук, я оглянулась вокруг. Теперь звук доносился от другого оконного стекла. Оно выгнулось в своей раме, будто кто-то давил на него руками и пытался приподнять защелку.
Потом опять наступила тишина.
Внезапно, мы услышали дребезжание со стороны камина и все трое обернулись. В очаг через дымоход посыпалась сажа и песок, словно кто-то решил пробраться внутрь через дымовую трубу. Очередной шум, и вновь посыпался песок. Затем раздались очень быстрые шаги. Неизвестные топали по мостовой снаружи и кружили около комнаты для хранения документов.
— Спокойно, — тихо произнес Рейвенор.
— Я спокойна, — ответила я.
— Я имел в виду Кару, — сказал он.
Кара кивнула и выдавила бодрую, но неубедительную улыбку.
— Мы привлекли чье-то внимание, — прошептал Рейвенор. — Мне бы хотелось узнать, чье именно.
Снова раздались шаги, одновременно тяжелые и мягкие. Кажется, неизвестные прошли мимо торцового окна. Юркнула тень, после чего звук шагов изменился. Теперь визитеры медленно шли по половицам, а не по мостовой на улице. Они были в доме, в коридоре за комнатой. Каким-то образом, неизвестные попали внутрь, не открывая дверей, да и в коридоре вообще не было прохода, ведущего на улицу.
Шаги то раздавались, то утихали. Мы услышали слабый шум, звук ладоней, мягко скользящих по обшитым панелями стенам между коридором и комнатой для хранения документов. Кто-то пытался нащупать какую-нибудь щеколду или петлю по обеим сторонам от главной двери.
Вновь раздались шаги. Некто или нечто прошлось из одного конца коридора в другой, после чего вернулось к главной двери. Мы услышали, как задребезжала ручка, словно кто-то старался повернуть ее.
— Путь закрыт, — очень четко произнес Рейвенор.
Ручка перестала дребезжать. Секундой позже что-то попыталось повернуть шарообразную ручку боковой двери. Она задрожала и щелкнула, но дверь не открылась. Кто-то вновь прошелся по коридору.
Чья-то рука постучала в главную дверь. Четыре тяжелых удара.
— Вы не можете войти, — сказал Рейвенор.
Наступила тишина, а затем раздалось еще четыре постукивания.
— Для вас путь закрыт, — произнес инквизитор. — Однако вы можете назвать себя.
Что-то скользнуло по наружной стороне тяжелой главной двери, возможно, кончики пальцев.
— Ты знаешь нас, — донесся голос из коридора. Толстая дверь приглушала его, но он был вполне различим: низкий бас, как у какого-то гиганта, густой и тяжелый, словно железо, но одновременно с этим и глухой.
— Не знаю, — ответил Рейвенор.
— Знаешь, — сказал голос снаружи. — Вы позвали нас.
Голос звучал столь тяжело, что казалось, будто на нас давит свинцовый груз. Я также различала в нем отчетливый акцент, напомнивший мне сухую речь на герратском, но это было не то. Я не узнавала говора неизвестного, но он явно пришел откуда-то издалека. Говорил визитер на официальном энмабике, однако выверенное произношение выдавало в нем выученный или второй язык.
— Я не звал никого и ничего, — произнес Рейвенор.
— Звал. Наше имя, вы произнесли его. Наше имя, мы услышали и пришли узнать, кто звал нас. Впусти.
— Я никого не звал.
— Наше имя произнесли, и мы услышали его.
— Я не называл имен, — сказал Рейвенор. — Не называл имен, наделенных силой, и не говорил ничего, что могло бы кого-то привлечь.
— Тогда ты не очень сообразителен, и знаний у тебя маловато, — ответил голос.
В тот же самый момент задребезжали обе дверные ручки.
— Это мой дом, — произнес инквизитор. — Сюда не могут войти гости, которых я не приглашал, лишь те, с кем я знаком. Вас я не знаю, и имени вашего не произносил.