— Номер девять.
— А, — кивнул он. — Ну, нас предупреждали, что хранители костей могут доставить неприятностей, но я их вижу впервые.
— Они кровожадны.
— Да, так и есть, — согласился он.
— Эйлинг предположил, что их что–то потревожило и вытеснило из самых глубин Подземелья.
— Это всё дождь.
— Нет, нечто другое. Он не уточнял.
— Темнота играет злые шутки, — заметил Лайтберн. — Всего через пару минут мутится разум. Это был первый забег Эйлинга.
— И последний.
— Действительно. Он просто двинулся умом, вот и все.
Мы шли дальше. Некоторые камеры освещала люминесцентная растительность, но в других проходах была абсолютная темнота, и нам приходилось пробираться на ощупь по холодному, влажному камню.
— Та статуя, — вдруг сказала я.
— Что за статуя?
— Крылатый человек на кресте …
— А, эта? — Лайтберн фыркнул. — Хранители костей строят тут всякие штуки. Ты должна была видеть ужасных тварей, сложенных из костей беспомощных мертвецов. Думаю, хранители — особая разновидность сумасшедших.
Я не рассказала ему о своих мыслях, ведь только что завоевала некоторое ограниченное доверие. Я решила не говорить, что, по моему мнению, крылатый человек был настоящим.
— Ты слышал шум моря? — вместо этого спросила я.
— Да.
— Правда?
— Да. Это просто еще одна уловка тьмы. Какой–то звук, порожденный потоками воздуха или, возможно, воды. Он накладывается на собственное эхо и усиливается. Да, я слышал. Это не море, но, признаюсь, звучит похоже.
— Неужели это не море?
— Мы далеко от побережья, Бета Биквин, — ответил он, — да и под Королевой Мэб нет моря.
Я поинтересовалась, как далеко нужно идти.
Он рассказал мне еще кое–что. Наше пребывание в темноте было дольше, чем любой из его предыдущих спусков.
— Лаймхолл на севере, и наш путь отмечен, — сказал он. — Интересно, вернусь ли я первым? Если повезет, меня будет ждать приличный выигрыш.
— Вероятно, ты уже потерял лидерство.
— Возможно.
— Потому что ты остановился помочь мне.
— Я услышал шум. У тебя были неприятности.
— Но ты даже не знал, кто я.