Кающаяся: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты имеешь в виду именно «подружиться»? — удивилась я.

— Эвфемистически выражаясь.

— А, ясно. Потому что я не думала, что ты из тех, кто умеет дружить.

— Я довольно легко завожу друзей, — заметил Эйзенхорн, — но, кажется, я просто не в состоянии их удержать. Следи за Крукли. Он отвратителен и распутен. Его разум — трясина похоти. Но он может оказаться полезен.

— Он что–нибудь знает о Короле? — спросила я.

Не больше, чем любой из них, — ответил Эйзенхорн. — Я прочитал это имя в его мыслях и в мыслях его окружения, однако Король в Желтом, Король Орфей — местный миф. Сомневаюсь, что в городе найдется кто–то, кто не слышал одного из этих имен. Местные жители считают Короля выдумкой, ибо он всего лишь часть фольклора. Крукли и его прихлебатели гораздо больше интересуются поверхностной эзотерикой, которую обсуждают, воображая себя просвещенными адептами тайных знаний.

— Как насчет Анвенса с Дэнсом? Как так получилось, что ты неверно прочитал их мысли?

— Я не могу этого объяснить, — пробормотал Эйзенхорн. — Возможно, мое сознание было затуманено и запутано неким пси-полем, перед самым появлением граэлей.

— А вот это настоящая проблема, — продолжила я. — Два граэля. Прямо перед нами. Как они нас нашли?

— Не нас. Они нашли актрису и не дали ей договорить. Мы не были их целью, вот почему мы все еще целы.

— Но она же была мистификатором. Несомненно…

— Согласен, в Мэм Тонтелл почти не было псайканы, либо она напрочь отсутствовала.

На лице Эйзенхорна читалась озадаченность, граничащая с тревогой. Его глаза вспыхнули фиолетовым огнем:

— И этого вполне достаточно, чтобы построить карьеру на трюкачестве. Но нет, Бета, мы стали свидетелями одержимости. Что–то вселилось в нее. Оно воспользовалось податливым сознанием женщины, чтобы поговорить с нами.

— С нами? — повторила я.

— Ланмюр был прав насчет деталей, названных актрисой. Лишь немногие знали о них. Ты — больше всех. Их озвучили как своего рода доказательство правдивости дальнейшего сообщения.

— Которое так и не передали.

— Граэли заставили ее замолчать, — согласился он, — но это сообщение было для нас.

— Просьба о помощи? От кого?

— Не знаю, — задумался Эйзенхорн.

— Лилеан Чейз?

— Не говори глупостей.

— Тогда это Балтус Блэкуордс, если он еще жив? Или, может быть, его семья? Он знал некоторые подробности о книге.

— Возможно.

— Но почему? — продолжила я. — Он мне не друг.

— Если только ты не имеешь в виду эвфемизм, здесь нет друзей, — сказал Эйзенхорн. — Явных врагов тоже нет. Каждый человек — ни то ни другое.

— Как раз это я осознала в полной мере, находясь в твоем обществе.

Он посмотрел на меня так, словно его отругали или чем–то обидели. Если вы не встречались с Грегором Эйзенхорном, а я не вижу разумной причины, по которой это могло бы произойти, то вам, должно быть, трудно представить его себе. Речь не идет о внешности, описать которую проще простого: поразительно высокий мужчина могучего телосложения, изрядно потрепанный временем и стычками с врагом. Обычно, как и в тот вечер, он носил тяжелое долгополое пальто. Аугментические рамки на спине и ногах, равно как и нейронные провода, тянувшиеся из–под воротника к основанию черепа, красноречиво свидетельствовали о перенесенных злоключениях. Эйзенхорн никогда не рассказывал, как получил эти травмы: все сразу в один страшный миг, или же они накапливались годами, как своеобразные последствия выбора темного жизненного пути. Подозреваю, что второй вариант более вероятен.

Я говорю скорее о его поведении. Грегор Эйзенхорн пугает и устрашает своими размерами, но в то же время довольно часто его мрачную, навязчивую манеру вести себя окутывает меланхолия. Не раз я чувствовала жалость и сожаление по поводу того, что этому человеку пришлось стать тем, кто он есть. То ли по собственному выбору, то ли по случайности Эйзенхорн посвятил себя жизни, не ведущей к освобождению.

Я видела, как он смеется, обычно в компании Нейла или Медеи. Такое случалось, редко, но случалось. Медея рассказала мне по секрету, что с тех пор, как окончилась миссия на Гершоме двадцать лет назад, он мог иногда улыбнуться, чего не делал уже много лет. Она намекала, что это связано с коррекцией какого–то неврологического паралича, но я чувствовала, что дело не только в этом. Что–то случилось с ним на Гершоме, в том далеком мире. Что–то, отчего его глаза теперь светятся тем странным фиолетовым огнем.