Терранавты. Роман о разумных осьминогах: читать начало книги онлайн

Дохромал до окна, за которым простирались новостройки, сверкающие в полуденных лучах. Нехорошо, что погранцы упустили американский корабль. Цензурных слов не найти, нарушение всех соглашений! Но ради чего? Какая информация понадобилась коллегам из АНБ на пустынном берегу детского санатория?

Украдены пятеро человек, обнаружено четыре трупа. Все связаны с Екатериной Куравиной, двойной эмигранткой: в семь лет мать с отцом вывезли её из Москвы в американский Сиэтл, в сорок пять она вернулась на родину. Три тома её пухлого дела досталось Бурому от предыдущего начальника Сахалинского отдела ФКВД, майора Серебрякова.

«Сумасшедшая она, – нервно покуривая «Мальборо», говорил Серебряков. – Талдычит о разумных осьминогах. Москва копала, копала, но без толку. Никаких подозрительных контактов не обнаружено. Только я бы не стал снимать с контроля, вдруг консерв».

«Консервами» называли затаившихся агентов, которые через годы жизни в ритме обывателя могли проявить активность и начать разведдеятельность.

Екатерина Куравина, судя по донесениям, сидит безвылазно на берегу. У неё гостит племянница.

Стоп. Племянница.

Бурый кинулся к рабочему столу, не трогая шахматную партию, включил голоэкран. Спустя пару минут поиска высветилось нечёткое изображение юной особы с фиолетовым каре: идёт в толпе, губки надула. Черты лица правильные, бровь сердито изогнута – симпатичная девочка, но накрашена вырви глаз. Снимок сегодняшний, с вокзальной камеры!

Бурый залпом допил эспрессо, выбрал пункт меню «вызов помощника». Капитан Тимошкин не замедлил появиться на стенном экране, прямо посреди обоев в горошек.

– По вашему приказанию…

– Отставить. Повесьте наблюдение за утренними типами с селёдкой. И за племянницей Екатерины Куравиной, как там?

– Мирослава Сомина. Разрешите доложить.

– Слушаю.

– Объекты движутся вместе в сторону от города. Сканирование на взрывчатку дало отрицательный результат, не выявлено ни оружия, ни кибернетических модификаций.

– Молодцы, оперативно, – Бурый одобрительно кивнул. – Если будут какие-то контакты, оставленные вещи, странное поведение…

– Объект один пытался поймать воробья. Объект два рисует узоры в пыли на каждой встречной машине. Объект три уже полчаса улыбается.

– Американец, вот и улыбается. Очень непрофессионально для агента, не находите? Узоры отправьте дешифровщикам, пусть работают. Пробейте по базе хозяев машин и любого, кто будет интересоваться узорами. Что-то ещё?

– У всей группы отсутствуют виртуальные контакты. Ни звонков, ни активности в мессенджерах. Документы оформлены ростовским хакером, конечный заказчик – Екатерина Куравина.

Бурый прикрыл глаза и взмахом руки прервал связь. Как и думал Серебряков, Екатерина – консерв. Ростовский хакер, здравствуйте, приехали. Грубо работаете, господа из АНБ.

Подлодка привезла партию агентов с каким-то сверхсрочным заданием. Значит, Коровьев, Бегемот, Азазелло и Гелла.

Колено снова начало тянуть. Буров принял лекарство, глянул на доску: Александра давно уже сделала ход и самовольно играла цветом фигурок, подсвечивая их то лиловым, то оранжевым.

Группа агентов изображает детский сад на прогулке. Отвлекающий манёвр? Скорее всего. Метод Марты Петерсон.

Эта дама в середине семидесятых годов прибыла в Москву под легендой сотрудницы американского посольства. За ней первые полгода вели слежку. Марта крепко пила, чуть ли не на четвереньках выползала из ресторанов, кутила со всеми подряд морпехами из охраны посольства. Сотрудники КГБ СССР решили, что шпион не может вести себя настолько безответственно и безнравственно, слежку прекратили.

И зря: именно Марта стала связной для сотрудника ЦРУ по фамилии Огородник, кодовое имя «Тригон». В контейнерах, замаскированных под мятые пачки от сигарет и пакеты из-под молока, Марта передавала американцам микрофильмы с секретными документами советского МИДа.

Команда агентов ведёт себя вызывающе? Что ж, будем посмотреть.

Бурый подвинул ферзя, рассчитывая на мат в три хода, и заказал боту-секретарю ещё эспрессо.

Южно-Сахалинск напоминал Москву двадцатых годов, как на маминых фото со свадьбы: стеклянные иглы пятидесятиэтажек и между ними – кирпичики зданий постарше.

Мира поймала попутку, старенький бензиновый «лексус», и за небольшие деньги сторговалась ехать до «Склада» – стоянки океанических судов, конфискованных государством. Вонь от сигарет прочно вьелась в салон, даже открытые окна не помогали. Пожилой, но крепкий мужичок сам крутил руль, что сейчас редкость, все перекладывают управление на автоматику. Вздохнул с завистью:

– Как от вас рыбкой тянет! С уловом? Рюкзак-то едва в багажник влез. Воот. Я до Инцинденту тоже порыбачить любил. Сеть дешёвскую закинул, которую покрупнее кету вытащил, остальное вместе с сетью в воду и хрен бы с ним. В стаканчик белый налил родимой, выкушал, стаканчик и бутыль за борт. Воот. Теперь чего? Шмонают, стоит к морю подъехать, сеть даром регистрированная – всю перенюхают, перемеряют, не дай боже где кусок потерять – на обратной дороге наново перемеряют. Возись с ней, распутывай, суши. А уж пластиковую посуду найдут – туши свет. Оно мне надо, тарелки за собой туда-сюда таскать? Я вон лучше закусь в магазине куплю, на лавочке чекушку оприходую да обратно тару сдам. Но душа-то, душа-то моря просит, ушицы свежей!

Мира не любила спорить с незнакомцами, но тут её прорвало. Перекрикивая шум машины, сказала звенящим голосом:

– Вы знаете, что из-за одноразовых сетей гибнут дельфины? Они видят оставленную в сетях рыбу, ныряют, запутываются и не могут всплыть. Половина мусора, который накапливался в Большом Тихоокеанском мусорном пятне – пластиковые сети. Их после Инцидента двадцать тонн из Москвы вывезли.