Килби появился на пороге неслышно. Я заметила его, только когда оглянулась, чтобы ополоснуть тряпку.
Старик был злой, и не скрывал этого.
— Кто тебе разрешил заходить ко мне? — прошипел он, говоря, впрочем, негромко.
Видно, не хотел, чтобы хозяин услышал.
— Г-грязно, — сказала я, плюхнув тряпку в ведро так, что брызги полетели в разные стороны.
Старик отскочил, чтобы не попало на него.
— Н-не ж-живи с-свиньёй, — выговорила я, выполаскивая тряпку, — и-и н-не з-зайду.
Он умчался быстро, как молоденький, что-то брюзжа на ходу. А я закончила мыть его спальню и отправилась драить коридор.
Вымыв второй этаж, я спустилась на первый, где колдун и слуга топтались у порога, как незваные гости.
— Сильвия, — позвал меня колдун с некоторым смущением, — Килби хочет помочь. Скажи, что ему делать?
— В-воды с-согреть, — бросила я, не глядя на старика, у которого был очень мрачный, почти обречённый вид, и пояснила: — С-стирка.
— Слышал? — велел колдун, и Килби потащился за большим котлом, который стоял в углу.
Пока слуга вешал котёл на крюк в печи и пока наполнял котёл водой, я убрала со стола тарелки и чашки, собрала вилки и ложки и сложила всё в серебряный таз. Потом отмыла стол от жировых потёков, и он засиял так, что пустил солнечных зайчиков по стенам.
Вооружившись метлой, я вымела весь сор из кухни, заставив колдуна посторониться.
— Может, я тоже чем-то могу помочь? — неуверенно предложил он, когда я в очередной раз переставила его с места на место.
— Ага, — тут же откликнулся старик, подкидывавший поленьев, чтобы огонь был побольше, — возьмите метлу и превратите её в серебряную. Чтобы я потом ещё два дня по округе палку на основу искал.
Колдун виновато засмеялся и спрятал руки за спину.
— С-солнце, — сказала я, опираясь на метлу и вытирая со лба пот. — П-постойте во дворе.
Он послушно вышел из дома и так же послушно встал возле колодца, подставляя лицо солнечным лучам.
— Как распогодилось-то, — буркнул Килби, глянув в окно, и добавил, обращаясь ко мне, презрительно выпятив нижнюю губу: — Котёл я наполнил, скоро вода закипит. Я пошёл в город, дела у меня. Господин приказал. А ты тут смотри… — он погрозил мне сухим, но крепким ещё кулаком. — Чтобы он был доволен.
Я едва сдержалась, чтобы не ткнуть его метлой. Но он уже стащил с гвоздя на стене плащ, войлочный берет, оделся и вышел. Было слышно, как он разговаривает с колдуном, потом стало тихо.
Вымыв пол в кухне, я перемыла посуду — и ту, что осталась от завтрака, и ту, что собрала по подоконникам и лавкам. Похоже, мужчины в этом доме не слишком заботились об уюте и чистоте. Впрочем, мужчины — они такие. Если бы не женщины, жили бы в свинарнике и неплохо себя чувствовали.
После посуды я подумала об обеде.
Осмотрев кладовую внимательнее, я нашла серебряные шкатулочки с разными крупами, муку, чан с солониной и квашеную капусту. Та же самая еда, которую ели в трактире у Толстого Торстена.
Отсыпав крупы, я достала кусок мяса и замочила его в воде, чтобы избавиться от лишней соли, поставила большую сковородку на решётку сбоку, чтобы потушить в масле капусту, и замесила крутое тесто на яйцах, добавив в него немного пива, чтобы тесто забродило и выпечка получилась попышнее.
Поглядывая в окно, я видела, что колдун то принимался ходить от дома к колодцу, то сидел на камне под деревом, но в дом не заходил, предоставив мне хозяйничать на своё усмотрение.
Вода в котле как раз закипела, и я приступила к стирке.
Выстирала все рубашки из хозяйского сундука, все простыни, и развесила их снаружи, чтобы высохли на солнце.
Услышав мои шаги, колдун встрепенулся и поднялся с камня, на котором сидел.
— Сильвия? — позвал он, склонив голову к плечу и прислушиваясь.