- То есть, ты меня отравила на мои собственные деньги? Какая ирония судьбы, - усмехнулся Шейдар.
Ручка хрустнула под его пальцами.
Словно одумавшись, он тряхнул головой и всё-таки толкнул злосчастную дверцу.
Спрыгнул первый с подножки кареты. И когда я уныло двинулась за ним и подалась вперёд, чтобы тоже спуститься, просто схватил меня в охапку и снял на землю. С тех пор, как мы напились этого дурацкого зелья, дракон вообще стал очень вольно относиться к прикосновениям. Фактически, лапает при каждом удобном случае, как свою собственность. Как будто в полном праве.
Я вспыхнула от негодования и потянулась к его ладоням, чтобы спихнуть их со своей талии.
Вместо этого мои пальцы как приклеенные остаются на его руке. Тугая загорелая кожа крепкого запястья темнеет на фоне белоснежного кружева, которым оторочены рукава его дорогой рубашки. Поблескивают в лунном свете золотистые нити вышивки тёмно-зелёного камзола. Под моими пальцами быстро бьётся чужой пульс.
- Да что ж за наваждение… - бормочет Шейдар. Пальцы на моей талии сжимаются, я ощущаю их даже через плотный корсет. Тянут к себе.
Кучер, посвистывая, делает вид, что не обращает на нас никакого внимания. Мы с Шейдаром стоим в обнимку в тени кареты посреди уснувшего города, на широкой площади, и холодные круглые камни морозят мои голые ступни. Но холодно только ногам. Остальное тело плавится и горит.
Дракон вжимается носом мне в шею под самым ухом. Глубоко втягивает запах моих волос. Я замираю. Насмешливая луна смотрит с ночных небес, будто потешается.
Ну что, идиотка? Удался тебе план побега от злого дракона? Довольна?
Дрожь по телу.
- Пустите! – требую я, но не двигаюсь и не предпринимаю малейшей попытки освободиться. Вместо этого откидываю голову, подставляю шею. Чтобы удобней.
Он проводит по ней губами, едва-едва касаясь. Вниз. Меня всю трясёт от этого почти-прикосновения. На сгибе шеи дракон останавливается и оставляет лёгкий, невесомый, как крылья бабочки, поцелуй. Его почти не было. Можно было сделать вид, что я ничего не заметила. Но мне уже не хватает воздуха, я с трудом понимаю, где нахожусь.
Этого мало. Этого преступно мало.
- Ещё. Пожалуйста…
Неужели это я прошептала? Быть не может. Мои губы живут своей жизнью, точно. Это всё зелье, это оно.
- Чего тебе «ещё», моя маленькая лгунья? – жарко шепчет дракон на ухо, почти задевая его губами. Его пальцы в моих волосах. И это, оказывается, безумно приятно. Пожалуй, зря я так долго носила косы и пучки. Вот, оказывается, для чего нужны распущенные волосы и длинные локоны. Чтобы в них зарывались мужские пальцы. Кожу головы покалывает там, где касается горячей рукой.
- Ничего! – злюсь я.
На саму себя особенно. Проклятье, ну что за зелье такое ужасное, я говорю совсем не то, что думаю!!
- А мне показалось, ты что-то сказала, - продолжает издеваться дракон.
- Вам послышалось!
Отрывается от моей шеи, и совсем близко над моим лицом вспыхивают зелёные огни насмешливых глаз. Губы Шейдара шевелятся в опасной близости от моих, когда он произносит вкрадчиво:
- Надо же. А я почти уверен, что ты умоляла тебя поцеловать.
- Если у вас слуховые галлюцинации, обратитесь, пожалуйста, к врачу! – сержусь я. – Возможно, ваш приятель был прав, и у вас контузия.
- Вот заноза мелкая! – мне показалось, в голосе Шейдара звучит что-то вроде восхищения. – Знает, что накосячила, и вместо того, чтобы смиренно вымаливать прощение, позволяет себе дерзить мне в лицо!
И выпускать из рук по-прежнему, кажется, не планирует.
В каждом толчке моего пульса я ощущаю гадское зелье. А предательское тело наслаждается этим моментом и радуется, что его можно хоть немного продлить, прежде, чем всё закончится. Но только я скорее умру, чем признаюсь в этом Шейдару.
- Смиренность не значится в многочисленном списке моих достоинств! – пафосно произношу я.
И залипаю на совершенно неожиданную улыбку дракона.
Всё-таки, очень идёт ему улыбаться. Совсем преображается, их хмурого буки превращается…