Пусть я украла чужую магию. И не меня он должен был обнимать. Не меня должен был хотеть.
Прямо сейчас мне так глубоко, до ужаса всё равно, что становится страшно.
Сбивчивое дыхание в унисон.
Жадные, жаркие поцелуи.
Мы оба накрыты с головой одеялом. Мира вокруг больше нет. Он просто исчез.
Шейдар всё удобнее устраивает меня под собой, мы как-то очень правильно, словно кусочки пазла, прижимаемся друг к другу, совпадаем. Я всей кожей ощущаю через тонкую ткань его жёсткое, как камень, большое тяжёлое тело. Я даже не знала, какими скрытыми уголками себя умеютак ощущать.
Как будто стираются границы меж нашими телами. Всё быстрее и быстрее. Я чувствую каждое его движение, дыхание, биение пульса, словно прямо в меня. Умираю от запаха его кожи. Соскальзываю куда-то в нирвану от того, как с его губ вдруг срывается хрипло моё имя. Выдохом мне на кожу. В самый сгиб шеи, где бешено бьётся жилка.
Я же пришла сюда, чтобы что-то сказать?
Это было что-то важное.
Не помню…
Невозможно связно мыслить, когда поцелуи не дают ни секунды передышки. Когда чувствуешь себя мягкой, податливой глиной в руках опытного скульптора. Который изучает, трогает – везде, без тени смущения, не спрашивая дозволения, не допуская возражений.
Подол моей тонкой сорочки сминается и движется вверх.
А на обнажённое бедро ложатся жёсткие, требовательные пальцы. Сжимают.
О боже.
Темнота под одеялом стремительно становится раскалённой.
Стоп.
Темнота!
Тень.
Я же видела её.
Отталкиваюсь от широких, покрытых испариной обнажённых плеч Шейдара, выныриваю из-под одеяла головой и глотаю прохладный ночной воздух.
- Стой!
Мой дракон ворчит что-то неразборчиво и недовольно.
Кусает поцелуем в шею.
- Шейдар!
- Моль, не сейчас.
- Подожди хотя бы минутку!
- Чтоб ты снова сказала что-то очень разумное, с чем мне придётся согласиться? Я устал быть разумным. Давай пошлём всё к форловой прабабушке. Иди ко мне!..
Горячие губы обожгли ключицу.
Сместились ещё чуть ниже.
Я чуть было в который раз не позабыла, что хотела сказать. Перед глазами уже плясали искры.