Дмитрий Александрович Строганов неподвижно замер в кресле. Цепкие глаза смотрели на меня в упор, и в них впервые за всё время нашего знакомства мелькнуло что-то человеческое.
Усталость? Боль?
Трудно сказать, но именно сейчас я увидела в нём любящего отца, которому действительно требуется помощь.
– Даша нуждается во внимании, – продолжил он вполголоса. – Неужели вы ей откажете?
У меня внутри всё перевернулось. Под рёбрами болезненно заныло.
“Бьёт по самому больному. Знает, куда целиться”.
Ещё и перед глазами, как наяву, встало Дашино лицо. Наивное и доброе, хотя она знала, что убежав, поступила неправильно.
Я медленно выдохнула, понимая, что выбора мне не оставили. Сделала шаг, затем другой и вернулась к креслу, но не села.
– Будь по-вашему Дмитрий Александрович, – произнесла твёрдо. – При одном условии. Даже двух.
В кабинете повисла напряжённая тишина. Во взгляде Строганова разгорелось неподдельное удивление.
“Ещё бы, – хмыкнула я мысленно, – не ожидал, что девчонка станет торговаться? Может, двадцатилетняя я тоже бы с радостью ухватилась за выгодное предложение, но тело у меня хоть и молодое, а мозги и характер остались прежними.”
– Какие же, Ольга Георгиевна? – поинтересовался он, чуть наклонив голову.
– Первое и самое главное – вы не вмешиваетесь в мои методы воспитания. Какими бы странными вам они ни показались. Я желаю Дарье Дмитриевне исключительно всех благ, и заверяю вас, что ни за что не причиню ей вреда.
Строганов медленно поднялся из-за стола. Выпрямился во весь рост, и я снова почувствовала, какая между нами разница. Он – высокий, широкоплечий, в мундире. И я – тощая, бледная моль, в чужом дешёвом платье.
Дмитрий Александрович вышел из-за стола и остановился на расстоянии двух шагов, а после жёстко отчеканил:
– Ольга Георгиевна, вы перегибаете палку.
“Да, я знаю,” – мысленно согласилась, а сама промолчала.
Внутри всё кипело, тело гудело от волнения. Сердце колотилось так, что казалось, он тоже его слышит! Однако я понимала – если отведу взгляд, то всё. Я проиграла.
Он сожрёт меня с потрохами.
Спустя мгновение, казавшееся вечностью, Строганов выдохнул чуть заметно и напряжение в его плечах немного спало.
– Какое второе? – спросил он уже спокойнее.
Я моргнула, не веря ушам своим. Он что, согласен?
Чуть не выдохнула с облегчением, но вовремя прикусила язык. Не хватало ещё, чтобы он понял, как я боялась.
– Второе... – я чуть замялась. Не ожидала что этот упрямый мужчина так легко пойдёт на попятный. – Я бы хотела приступить к своим обязанностям с завтрашнего утра. Если позволите.
– Это не условие, а разумное пожелание, – улыбнулся он едва заметно. – Сейчас Павел отвезёт вас домой, а завтра утром поможет перевезти ваши вещи.
Перевезти – громко сказано. Всё что было у меня из Олиных вещей – это стопка массивных книг и пара изношенных платьев.
– И ещё, – добавил Строганов, будто читая мои мысли, – завтра же, как прибудете, портниха снимет с вас мерки для платьев, достойных гувернантки семьи Строгановых.
“Мог бы и повежливее намекнуть, что мои обноски никуда не годятся,” – обиженно фыркнула про себя.
– Благодарю, Дмитрий Александрович. До завтра.
– До завтра, Ольга Георгиевна.