– Сядьте.
Ноги сами собой подкосились, и я, как дура, села обратно.
– Всю вашу нерастраченную любовь, – продолжил он спокойно, будто не заметив моей вспышки, – вы сможете отдать моей дочери. На жалованье не поскуплюсь.
Он взял с края стола лист бумаги, быстро написал что-то пером и придвинул мне.
Я глянула на цифру.
“Двадцать семь рублей в месяц?”
Память прежней Ольги услужливо подсказала: её отец получает в гимназии восемнадцать. И считает это сносным жалованьем. А тут – двадцать семь! Да ещё бесплатное жильё в особняке, питание...
“Это ж целое состояние!”
Но ежедневно контактировать с тем, кто едва не довёл меня до белого каления? Слушать его ледяные нотации?
А с другой стороны, какие у меня варианты?
Из раздумий меня вывел голос Строганова:
– Жду ваш положительный ответ.
Глава 8
Вежливо улыбнувшись, аж скулы свело, я медленно поднялась с кресла.
– Дмитрий Александрович, ваше предложение поистине щедрое, – я постаралась подсластить горькую пилюлю отказа. – Но, боюсь, мы с вами не сработаемся.
Он молчал.
Лицо Строганова не изменилось – сказалась привычка держать эмоции в узде. И только взгляд стремительно потемнел. Стал жёстким, почти злым.
– Надеюсь, у вас получится найти достойную замену мадемуазель… как там её? – я слегка замялась, вспоминая её фамилию, – ах да, Леру.
Развернувшись, я решительно пошла к двери. Должно быть мой поступок, учитывая этикет и местные порядки, казался дерзостью и даже оскорблением! Но мне было плевать.
А чего он ожидал?
“Жду ваш положительный ответ,” – меня аж затрясло от такой самоуверенности.
Я сделала несколько шагов, сжимая пальцы в кулак, чтобы не выдать, как они дрожат. Пульс колотился и шумел в висках. Наверное, я об этом ещё не раз пожалею, но…
И вдруг за спиной раздался тихий голос, от которого у меня побежали мурашки по коже.
– Ольга Георгиевна.
Я замерла, не оборачиваясь.
Пауза.
Может, мне послышалось?
– Дарьиной матери не стало, когда девочке было всего три года. – Судя по интонациям, слова давались ему с большим трудом, как будто он был вынужден переступить через собственную гордость. – Моя должность не позволяет мне уделять девочке столько времени, сколько ей требуется. Столько, сколько она заслуживает. А гувернанток... – он красноречиво умолк, и мне показалось, что я слышу короткий, отрывистый смешок, – гувернанток больше интересует призрачная возможность стать госпожой Строгановой, чем воспитание юной барышни.
Вот же гад… нашёл-таки слабое место.
Я медленно обернулась, распекая на все лады свою мягкосердечность.