В голосе дворецкого столько боли и любви одновременно, что у меня сжимается горло.
— Я думал, что успею, — продолжает он, и его голос прерывается. — Хотел увидеть, как ты улыбаешься… как раньше. Чтобы в твое сердце вернулся покой… Но теперь, кажется, не судьба.
― Прекрати, Финн, ― говорит Морлен все тем же теплым голосом, который дрожит, что ему несвойственно. ― Прекрати сейчас же. Ты еще проживешь лет сто и будешь нянчить моих внуков… Пойдем, вот так, потихоньку. Я вызову лекаря.
― Не стоит…
― А тебя не спрашивают, ― совсем не грубо, даже мягко говорит тот. ― Ты будешь жить… ты мне нужен.
― Вы… нужны мне гораздо больше, ― раздается хриплый шепот старика, который, благодаря эху, хорошо слышен.
― Тем более. Не огорчай меня. ― Голос Морлена приобретает прежние командорские нотки. ― Я пообещал отцу заботиться о тебе и сдержу слово.
Осторожно выглядываю. Морлен, позабыв о собственной трости и хромоте, ведет старика по коридору, придерживая за плечи, наверное, в одну из комнат или в свою спальню.
Ком в горле не пропадает, только усиливает давление. Выхожу и машинально складываю рассыпанные документы в коричневую кожаную папку.
Что сейчас было? Наяву ли? Это не тот Морлен, которого я знаю. Этот добрый сочувствующий человек ничего общего не имеет с тем монстром, который запугивал меня, хамски обращался и презрительно смотрел.
Иду в ту сторону, куда он ушел вместе со стариком. Стучусь в кабинет ― тишина.
Вхожу, чтобы положить документы и исчезнуть.
Кажется, красть печать ― не самая лучшая идея.
Я попрошу его за Лидию. Ведь тот человек, которого я видела, не откажет в помощи. Речь ведь только о бумаге, а не о том, чтобы держать здесь все семейство девушки. Та оформит законное опекунство над детьми и уедет отсюда подальше, как она сама сказала…
Не успеваю положить папку на стол, как в кабинет врывается сам Морлен. Его глаза сверкают от гнева, а взгляд, направленный на меня, нельзя назвать добрым.
Да что опять не так?!
38 глава
― Что ты здесь делаешь? ― начинает Морлен с порога. Делает еще несколько шагов, сильно припадая на правую ногу, и выхватывает у меня папку с документами.
― Вот… решила занести их вам, ― растерянно бормочу, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Тут же ругаю себя за слабость и неуверенность.
― Я тебя об этом не просил! ― Тот сверкает глазами, с силой сжимая папку до побелевших костяшек.
― Но… кто-то же должен помочь! ― вскидываю подбородок. Перед глазами маячит картина: Морлен, поддерживающий старика и помогающий ему передвигаться, хотя сам едва идет без трости…
― Что ты делала на моем этаже? ― свирепо раздувает ноздри тот. ― Я ясно сказал: не суйся ко мне без дела…
― Так я и шла к вам по делу, ― складываю руки на груди и становлюсь к нему боком. Не знаю, как сказать, да и стоит ли…
Все усложнилось в разы, когда я увидела его… таким. Сочувствующим, что ли. Как будто то был не Морлен, а другой человек.
Уж лучше бы он оставался прежним ― хотя бы понятно, чего от него ожидать.
Но теперь…
Чувствую вину перед ним за то, что хотела совершить налет на его кабинет.
И это после того, как он душил меня вот здесь, на этом самом месте!
«Пойдешь, как миленькая, если не хочешь, чтобы я высек дворецкого за самоуправство!»
«Я не накажу Финна, но взамен на это ты будешь сидеть здесь и молчать, пока я не вернусь. Если узнаю, что ты звала на помощь ―старикунесдобровать. Ясно?»