«Чайки» генерала Копца: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но как установить эти пулемёты? Он помнил, что в 1939 году испытывался вариант И-153 с двумя синхронными крупнокалиберными пулемётами ТКБ-150 (позже — БС) вместо двух верхних ШКАСов. Результаты были неважными: синхронизация через винт снижала скорострельность на 20–30 процентов, система перегревалась, обслуживание было сложным. Громоздкая и ненадёжная конструкция.

Второй вариант — установить БС в подкрыльевые гондолы. Вне зоны вращения винта, без синхронизации. Тогда скорострельность сохраняется, перезарядка проще, охлаждение лучше. И вес двух БС примерно равен весу четырёх ШКАСов, а то и меньше. Сэкономится порядка тридцати килограммов — на них можно повесить дополнительный боезапас, а это лишняя сотня патронов к БС. Правда, скорость немного упадёт, но теперь это уже не сыграет никакой роли. «Чайка» и так не сможет догнать «мессер», да и не каждый бомбардировщик немцев.

Он дописал в блокноте:

«Вооружение: вместо четырёх синхронных ШКАСов — два БС в подкрыльевых гондолах (несинхронизированных). Это даёт возможность вести эффективный огонь на дистанциях до 800–1000 метров, пробивать бронеспинки и протектированные баки, наносить критические повреждения с первого попадания. Повышает боевые возможности „Чайки“ в воздушном бою, а также делает её эффективным лёгким штурмовиком для поражения наземных целей».

Однако немного подумав, исправил:

«Оставить два ШКАСА против пехоты, использовать БС против неё глупо».

Теперь о реактивных снарядах. РС-82 стояли на вооружении с 1937 года, их подвешивали на «Чайках» по восемь штук. На бумаге — грозное оружие. Но в реальности их точность была отвратительной. На дистанции в 400–500 метров в танк попадали лишь в одном случае из ста. Разброс на километр достигал 14–16 метров. Стрельба по площадям, а не по целям.

Причину он знал: существующие направляющие были открытыми рельсами — «флейтами». Снаряд выходил без вращения, стабилизировался только оперением, которое создавало сопротивление и сбивало траекторию. Ветер, перегрузки — и снаряд летел куда угодно, только не в цель. В его мире эту проблему решали иначе. Он вспомнил конструкцию, которую видел в технических описаниях: тонкостенная труба, внутри которой проточена винтовая нарезка. На сам снаряд наносится аналогичная нарезка. При запуске снаряд закручивается внутри трубы, как пуля в стволе винтовки, и вылетает уже вращающимся. Вращение стабилизирует полёт, разброс снижается до 3–5 метров на километр. Этого достаточно, чтобы поражать голову колонны, бензовозы, штабные машины с первого захода.

Схема родилась в голове мгновенно: трубы закрытого типа, толщина стенок минимальная, чтобы не утяжелять конструкцию. Резьба — не глубокая, достаточно, чтобы обеспечить закрутку. Снаряды — стандартные РС-82, но с доработанной хвостовой частью.

Он набросал эскиз в блокноте и подписал:

«РС-82 — заменить открытые рельсовые направляющие на закрытые трубы с винтовой нарезкой. Снаряд закручивается при запуске, точность повышается в разы. Возможность поражения точечных целей с первого захода».

Закончив с вооружением, Копец перевернул страницу и наткнулся на раздел о связи. Цифры были удручающими: радиостанции имелись на всех самолётах, но практически не использовались. В боевых условиях пилоты просто не слышали друг друга — двигатели создавали такие помехи, что в наушниках стоял сплошной треск.

В памяти всплыли отчёты о первых днях войны, которые он читал в своей прошлой жизни. Лётчики поднимались в воздух, но команды с земли либо не доходили, либо тонули в помехах. Звенья теряли друг друга, атаковали вслепую, не могли скоординировать действия. И это было одной из главных причин разгрома.

Он хорошо помнил причину: отсутствие экранировки. Моторы самолётов, особенно старых конструкций, создавали мощные электромагнитные наводки, которые заглушали сигнал. Достаточно было заизолировать провода зажигания, закрыть двигатель металлическим экраном, и помехи исчезали. Простая, дешёвая операция, но почему-то о ней никто не думал.

Он взял ручку и записал в блокноте:

«Связь. Экранировать двигатели всех самолётов — за три месяца силами гражданских радиотехников. Привлечь специалистов из народного хозяйства, откомандировать в части. Это даст чистый эфир без помех».

Вторая проблема — антенны. Наружные антенны, натянутые от кабины до хвоста, были ненадёжны. Их срывало на больших скоростях, они обледеневали, обламывались при манёврах. А если антенна рвалась — пилот терял связь в самый ответственный момент.

Решение лежало на поверхности: разместить антенну внутри фюзеляжа. Но для этого требовался расчёт. Не просто «натянуть кусок провода», а правильно подобрать длину, сечение, конфигурацию, чтобы антенна работала на нужных частотах. В противном случае сигнал будет слабым, и все усилия пойдут прахом.

Он пометил в блокноте:

«Антенны — внутренние, разместить в фюзеляже. Расчёт длины, сечения, конфигурации — силами специалистов. Нельзя ставить на глаз — это не работает».

Он знал, что не был специалистом в радиотехнике. Он мог сказать, что нужно сделать, но не мог рассчитать антенну. Поэтому ключевая задача — найти людей, которые это умеют. Гражданских радиотехников, инженеров, преподавателей из институтов. Их нужно было привлечь, дать им задачу и сроки, а они уже сделают всё остальное.

В голове выстроилась цепочка: сначала найти специалистов, потом дать им задание — рассчитать и изготовить внутренние антенны для всех типов самолётов, а параллельно заняться экранировкой двигателей. Через три месяца каждый самолёт должен иметь чистую связь на дальность не менее 50 километров. Это не фантастика — это реально, если подойти с умом и не жалеть ресурсов.

Он дописал последнюю строчку:

«Связь — основа управления. Без неё лётчики слепы. Сделать в течение трёх месяцев. Привлечь всех доступных радиоспециалистов. Внутренние антенны + экранировка двигателей = чистая связь на 50 км».

Разобравшись с техникой и связью, Копец перешёл к «человеческому фактору». В памяти всплыли картинки первого дня войны: немецкие диверсанты, переодетые в советскую форму, высаживались в тылу, перерезали линии связи, выводили из строя командные пункты. Аэродромы горели не только от бомб — их поджигали с земли.

Он взял новый лист и начал записывать:

«Охрана аэродромов и постов ВНОС. Потребность — 2–3 тысячи человек. Откуда взять? Новобранцы, только что призванные. Они ещё не обучены, но для охраны и патрулирования сгодятся после месячной подготовки».

Посты ВНОС — воздушного наблюдения, оповещения и связи — были глазами авиации. Без них лётчики слепы. Но посты должны были не только видеть, но и мгновенно передавать информацию. Значит, каждый пост нужно было радиофицировать. Телефонные линии слишком уязвимы — диверсанты перережут их в первую очередь. Рация — вот решение. И не просто рация, а обученный радист, который сможет чётко доложить: «курс, высота, количество, опознавательные знаки».

«Посты ВНОС — радиофицированные. Радист + 1–2 наблюдателя. Охрана — 10 человек десанта на бронетранспортёре. Один БТР на группу постов. Патрулирование на БТР между постами — мобильность и защита».

И оружие: винтовки Мосина — это надёжно, но медленно. А у него есть знание о СВТ-40 — самозарядной винтовке Токарева, которая только начала поступать в войска. Он знал, что на складах их уже немало, и если запросить — можно получить. Самозарядка даёт бойцу в три-четыре раза большую огневую мощь, чем магазинка. Для охраны аэродромов и постов — идеально.