Аррад помогает мне подняться.
— Он стал сильнее, — замечает он, глядя на яйцо. — И ты тоже.
Рейтен подходит ближе, оценивающе окидывая взглядом меня. Так как он здесь самый редкий гость, то и все перемены ему больше всех заметны.
— Завтра продолжим, — говорит он, явно подметив мою усталость.
По дороге назад я чувствую, как нарастает тихая, спокойная уверенность. Пусть кто-то попытался помешать нам. Пусть заговор еще не раскрыт. Но здесь, в этой пещере, рождается нечто большее, чем просто новый Хранитель. Рождается связь. Рождается семья. И я, Ютиана Лестер, чужак с погибшей планеты, стою в самом центре этого чуда, чувствуя, как мое собственное биополе прорастает корнями в этот новый, ставший уже родным, мир.
— Как много времени ему потребуется пробудиться? — нарушает мои мысли Рейтен, явно ожидая скорейшего результата, но тут же добавляет: — Нужно будет многое подготовить, чтобы помочь ему отправиться под крыло нашего Хэга.
Голос Рейтена, прозвучавший в тишине коридора, заставляет меня на мгновение замедлить шаг. Его вопрос не праздный. За ним стоит груз ответственности за целый мир.
— Сложно сказать точно, — отвечаю я, прислушиваясь к тонкой нити связи, что тянется из глубины моего сознания к святилищу. — Он уже не просто инертная масса. Его сознание активно формируется. Но процесс... хрупкий. Слишком сильное ускорение может повредить. Неделя? Месяц? Он даст нам знать, когда будет готов.
— Понимаю, — кивает Рейтен. — Но подготовку нужно начинать сейчас. Старый Хэга слаб, но его инстинкт территории может быть силен. Представление наследника должно быть безупречным.
— Я знаю, — отвечаю чуть менее уверенно, чем хотелось бы. — Я его подготовлю. Он войдет в Рой не как чужак, а как долгожданное продолжение.
Аррад, шагающий рядом, мягко касается моей спины. Его биополе излучает волну поддержки, смешанной с легкой тревогой.
— Ты уверена, что справишься? Это огромная нагрузка.
— У меня нет выбора, — отвечаю я, и это чистая правда. — И есть вы двое.
Мы возвращаемся в наши покои. Вечер проходит в странном, сосредоточенном спокойствии.
На следующее утро в святилище царит иная атмосфера. Сегодня я не просто успокаиваю его. Сегодня я начинаю первый, самый важный урок.
Я сажусь на привычное место, но на сей раз моя поза меняется — спина выпрямлена, дыхание углублено. Я посылаю Арраду и Рейтену мысленный сигнал готовности. Аррад занимает место у меня за спиной, его поле становится живым щитом. Рейтен отступает на шаг, его внимание — сканер, фиксирующий каждое колебание энергии.
Закрыв глаза, я погружаюсь в контакт глубже, чем когда-либо.
Я проецирую ему образ Старого Хэга как источник, как начало и конец всего сущего на этой планете. Я вплетаю в наш общий ритм отголоски биополя самого Элизиума, его древнюю, уставшую песнь.
Зародыш замирает. Его сознание, до этого пассивно впитывавшее простые импульсы, теперь сталкивается с чем-то неизмеримо более сложным. Я чувствую, как он пытается осмыслить эту новую информацию, как его собственное поле напрягается, пытаясь найти точку опоры в этом потоке.
Это мучительно медленный процесс. Я чувствую, как капли пота выступают у меня на висках. Каждое понятие требует колоссальной концентрации. Я не просто передаю данные, я закладываю основы его будущего мировосприятия.
Вдруг я ощущаю сопротивление. Слабый, но отчетливый импульс несогласия. Он не хочет принимать идею подчинения. В его юном сознании вспыхивает искра собственной воли.
И это... прекрасно.
Я не ломаю это сопротивление. Вместо этого я мягко направляю его, показывая, что сила не в противодействии, а в гармонии с большим целым. Что его уникальность не будет поглощена, а станет частью чего-то великого.
Постепенно его поле смягчается. Напряжение сменяется любопытством, а затем осторожным принятием. Он начинает вплетать свои собственные, еще робкие ноты в ту сложную симфонию, что я ему предлагаю.
Сеанс длится несколько часов. Когда я наконец открываю глаза, в святилище уже день. Я чувствую себя так, будто провела неделю в интенсивной тренировке, но вместе с усталостью приходит и глубокая, ни с чем не сравнимая удовлетворенность.
Внутри меня бушует такой трепет. Я столько времени готовилась к этому моменту, когда смогу работать с роем, но моё первое задание оказывается самым торжественным и важным из всех, чем мог бы заниматься такой узконаправленный специалист, как я.
Ведь сейчас я не просто пытаюсь пробудить и поддержать будущего Хэга этой планеты, но и формирую его.
Глава 12
Утренний свет, пробивающийся сквозь голографические окна, кажется сегодня особенно ярким. Я просыпаюсь от внутреннего толчка такого настойчивого, словно невидимая нить, привязанная к моему сознанию, натянулась, ведя меня вглубь. Это он. Зародыш. Его биополе стало насыщеннее, сложнее, и наша связь теперь напоминает постоянный тихий диалог.
В гостиной меня ждет Рейтен. Он стоит у панорамного окна, глядя на просыпающийся город, но по напряженной линии его плеч я понимаю, что его мысли далеко отсюда. На столе вместо привычного скромного завтрака разложены голографические схемы какого-то сложного механизма.