— Слава! — возмущаюсь.
— Кхм, судак.
— Ц.
— Этот старый судак отказывается подписывать контракт. Он слишком дотошный. Считает, что нам нужно познакомиться поближе, чтобы понимать, с кем он работать будет — и мне правда жаль, что это единственный вариант. Пожалуйста, пойми. Если не так, мне бы пришлось стабильно кататься в Москву, а я… не хочу этого делать. Понимаешь? Не хочу оставлять надолго тебя и маму.
С каждым словом Ваня теплеет, а вот я… наоборот, холодею. Слава не произносит ничего плохого. Напротив. Он говорит правильные, достойные вещи, а у меня внутри они, как острые иголки, впиваются под кожу.
Да что со мной происходит?!..
Обнимаю себя руками и отвожу глаза, когда чувствую на себе взгляд сына. Не хочу, чтобы он снова что-то во мне прочитал, потому что не понимаю, что ему читать в принципе. Но он может себя накрутить — это тоже в меня. Если бы выдавали приз за первенство в этом виде спорта, у меня бы ломились полки…
Наконец, сын вздыхает и соглашается:
— Ты прав, просто…
— Просто?
— Ну… это традиция и все такое. Я не хочу ничего менять.
Слава молчит пару мгновений, а потом его голос падает до хрипа:
— Ничего не изменится, сын.
Я хмурюсь.
Мне снова кажется, что что-то не так, но я снова не понимаю, что именно.
Слава переводит тему, начав ее с улыбки.
— Мама сказала, у тебя сегодня было свидание…
— Ма-ма! — обреченно вздыхает Ваня.
Смеюсь.
Тревога растворяется в этом ощущении. Завтра ночью я узнаю, что тревога лучше всего растворяется в иллюзиях и самообмане, но пока мне кажется, что все в порядке.
Мы начинаем шутить, обсуждая «взрослую жизнь», начавшуюся с розовых роз — хотя Ваня купил белые! И в этот момент я еще считаю себя самой счастливой, не осознавая до конца, что стою с занесенной ногой над пропастью. Совсем скоро я в нее провалюсь и буду падать-падать-падать, а пока самообман и иллюзия. Красивый ремонт, итальянская люстра в виде висящей гортензии. «Красиво и со вкусом» — так сказала Алена, одобрительно кивнув. Я была довольна, не осознавая до конца, что вместе со старыми обоями, которые мы когда-то клеили сами со Славой, я вынесла из этой квартиры что-то невероятно ценное… что-то, что нельзя купить ни за какие деньги.
Так начинается первый обман. Ведь он сказал, что «ничего не изменится», хотя все уже изменилось… бесповоротно и навсегда.
«Я не могу оторвать от тебя взгляда»
Слава
Когда разговор заканчивается, а трубки кладутся, я остаюсь в пустом номере в одиночестве. Здесь не пахнет ничем, стены давят, теплый свет лампы раздражает, поэтому я выхожу на балкон. Бросаю взгляд на пустое кресло и грустно усмехаюсь.
«Дарье бы здесь понравилось…»
Мысль теряется, стоит мне поднять глаза. Я ненавижу себя за то, что сразу нахожу ими тонкую фигуру. Еще больше ненавижу за то, что узнаю ее даже в темноте.
Нутро начинает дрожать.
Пахнет мокрым, карельским лесом и каким-то густым отчаянием, от которого я изо всех сил стараюсь сбежать, но не получается. Вместо того, как будто меня прокляли, я не могу оторвать от тебя взгляда.
Фигура прогуливается вдоль берега не спеша, обнимая себя за тонкие плечики. Я знаю, как она пахнут — легким, мягким жасмином и ванилью. Этот аромат прочно поселился в моем кабинете, еще прочнее засел где-то на подкорке. Чем сильнее я гоню его, тем настойчивее и глубже он проникает.