Да, мы сами не успели подготовиться полностью. Но и противнику не дали закончить подготовку. А ещё мы гораздо сильнее. Поэтому переживать только из-за того, что против нас может оказаться хоть весь мир, смысла нет. Количество противников само по себе ничего не решает.
Особенно если они ещё не поняли, против кого собираются воевать.
Анастасия выдохнула и оперлась о стол обеими руками.
— Услышав такое от кого-нибудь другого, я бы решила, что он безумец… Воевать против целой планеты… — Она покачала головой, затем посмотрела на меня. — Впрочем, знаешь, я и тебя считаю безумцем. Но ты прав. У нас действительно нет выбора. После победы над Китайской империей мы стали слишком опасны для всех вокруг и одновременно слишком лакомым кусочком. Поэтому это в любом случае должно было случиться.
К нам подошёл один из координаторов. Седой мужчина в форме остановился и выпрямился по стойке смирно.
— Император. Императрица.
— Говори.
— До входа в сектор сражения две минуты. Какие будут указания?
Я ненадолго задержал взгляд на голограмме.
Точки медленно смещаются, складываясь в уже знакомое построение.
Кого пошлю первым, я уже знаю.
— Первый орден, готовность «ноль». По входе в зону боевых действий немедленно вступить в бой.
— Есть!
Мужчина резко развернулся и направился к своему месту. Мы с Настей остались возле стола.
Теперь я смотрел не только на голограмму, но и на мониторы с изображениями внешних камер.
С нашей стороны к границе широким строем идёт множество дирижаблей. Некоторые держатся впереди, другие остаются позади, сохраняя дистанцию.
Среди них — уже сформированные особые Ордена. Частично перевооружённые, получившие часть необходимых знаний и готовые наконец применить их не на учениях.
На других экранах виднеется вражеское скопление. Пока ещё маленькие точки, но с каждой секундой они становятся крупнее.
Таймер продолжил отсчёт, пока команд вокруг постепенно стало меньше. Всё основное уже сказано, теперь осталось только выполнить.
Когда до начала столкновения осталось меньше десяти секунд, тридцать чёрных дирижаблей, державшихся позади основного строя, получили команду.
Они резко ускорились.
Летательные аппараты перед ними начали расходиться, освобождая проход, и небольшая армада, всё ускоряясь и ускоряясь, устремилась вперёд. Основная часть строя шла рядами по четыре дирижабля, один за другим, не нарушая дистанции.
А в следующий миг с обеих сторон, с нашей и с вражеской, с земли грянули орудия. Одновременно также снизу взлетели техники практиков.
Небо загорелось вспышками, а секунды спустя вспышки обрушились в поднятые с двух границ щиты. Вся граница засияла синими всполохами.
Я смотрел на происходящее украдкой, почти не отводя глаз от Первого ордена.
Практика можно считать взрослым, когда он способен создавать собственные техники или изменять чужие. А когда достаточно взрослым становится император?
Когда его идеи наконец начинают работать не только в собственной голове? Когда люди, которых он собрал, показывают, что всё было не зря?
Первый орден — не просто название. Это знамя.
Оно должно показать врагам, что с нами шутки плохи. А нашим силам — что мы действительно сильнее тех, кто сейчас стоит напротив.
Не красивым словом и названием, а в бою.