— Бесит.
Вышли. В тамбуре Рамов закрыл дверь и подпер деревяшкой.
— Тебе делать нечего⁈ — спросил, когда проехали мимо полиции. — А если бы он за оружие схватился, панику поднял? Мне неохота сдохнуть от пуль местных полицаев!
— Да ладно, — отмахнулся Кирилл. — Пронесло же. Сам виноват.
— С вами все хорошо? — поинтересовался Гип. Осторожно так, аккуратно.
— Нет! — взорвался Кирилл. — Я домой хочу, домой! Достало все!
Никто не ответил, стало стыдно. Злость испарилась.
14. Интерлюдия
Вадик не любил свое имя. Вадим, или Вадимыч, как его зовут друзья по онлайн-играм еще ладно, в чем-то даже солидно. Но «Вадик»… К пятнадцати годам это начало бесить, лет до двадцати пяти он с переменным успехом боролся с «Вадиком», а потом… Потом волосы начали редеть, лицо округлилось, как и живот. Все чаще к нему обращались «мужчина», а не «молодой человек» или «парень», и ненавистный вариант имени стал спасением. Самоуспокоением. Ведь юность мелькнула быстрее молнии, стареть не хотелось…
Но когда тебе уже 45 лет, а ты все еще Вадик, то нужно смириться. Или круто изменить жизнь. Да так, чтоб кровь по венам смыла уныние и вялость, чтоб угар и забытые гормоны кружили голову, а в плечо бил приклад автомата… Желательно, своего автомата. Из которого стреляешь.
И, похоже, шанс настал. Вадик смотрел в окно. На дороге двое мужиков мутузили зомбака. Натурального! Как в фильмах! Рожа зверская, на кулачные удары внимания почти не обращает, рот перепачкан кровью! Вадик попробовал повторить по воздуху, но скривился — плечо стрельнуло болью.
Началось все вчера утром. А сейчас день. С тех пор нет связи и электричества, перестала течь вода из крана, а те соседи, что отважились рвануть кто куда, быстро возвращались с дикими вестями. Якобы за городом появилась жаркая степь, горы и… море! Настоящее! Показывали фотографии. И правда. Вадик тогда едва вернул чужой телефон, так захватила красивая голубая гладь моря, волн, песчаного пляжа…
Потом в город сунулись пройдохи. Так их емко охарактеризовала мама. В камуфляже и с оружием, но не военные, гребли все из магазинов, рассказывали страшные вещи и раздавали листовки, где описывался этот странный мир…
Вадик не был на море. Точнее, был, но в смешном возрасте, мало что запомнил. Тогда еще с ними был отец, пропавший спустя полгода. Ни весточки, ни холмика на кладбище, ничего…
Если в этом мире есть море, наверное, жить здесь не так плохо… Мама, когда он озвучил эту мысль, разоралась. Как обычно. Ей стало плохо, под причитания, что Вадик ее не бережет, он долго и привычно отпаивал ее сердечными каплями.
— Вадик, отойди от окна! — зашипела неслышно подошедшая мама, задернула тюлевые занавески. — Я же тебе, глупому, сто раз поясняла: если кто дерется — не смотри! Это может спровоцировать…
— Мама! Ну я же просил — не называй меня Вадиком!
Бесполезно. Сколько раз он просил. Для мамы это было как фоновый шум, вроде гудения холодильника.
Сквозь тюль все равно было видно. Зомбака одолели, но на подмогу прибежало еще несколько. Бравые мужики спрятались в чьей-то «Газели», тыкали оттуда отвертками, прочим инструментом.
В дверь постучали. Пришла соседка. Мерзкая, как и все мамины подруги. Они с мамой вечно соревнуются чьи дети лучше. Вроде по-доброму, с улыбками, но сколько в них яда… После таких бесед, когда оставались вдвоем, мама долго полоскала Вадику мозги упреками о погубленной молодости…
Но сейчас им было не до Вадика. Жадно прилипли к окну, обсуждая происходящее. Мама накинулась на Вадика, чего это он смотрит, иди мол, нельзя на такое смотреть!..
Вадик психанул. Мысленно, само собой. Вернулся к себе в комнату. Нет, надо что-то менять… Стащил со шкафа коробку старых вещей. В этом камуфляже он когда-то давно ходил в походы… А еще на рукопашный бой. Интересное было время. Пока на тренировке не сломали нос. От мамы, конечно, скрыл. Перегородки срослись неправильно, мучил насморк. Вскрылось после похода к врачу, пришлось делать операцию. Конечно же, на тренировки мама не пустила… Точнее, поставила условие: или я, или ногомашество! Вадик тогда психанул и пожалел. Маме стало плохо от переживаний, угодила в больницу. Пришлось потом несколько недель навещать, носить еду, слушать ее стенания…
Камуфляж оказался мал. Штаны не застегивались, как ни втягивал живот. Куртка едва налезла, сильно жала в плечах. Вадик нервно снял, кинул в угол. Ну и плевать! Найдет новый! Неужели он так располнел? Открыл дверцу шкафа с зеркалом. Господи… Он словно только теперь заметил и осознал свое тело. Безобразные толстые ляжки, пузо, хилые-хилые ручонки…
Захотелось плакать. Но нет. Новую жизнь так не начинают. Хм, что там еще в этой коробке? Давно не доставал…
Фотография. Он и Алена. Господи, как давно это было… Настроение упало еще ниже. Лучше бы вообще не лез за шмотками…
Вошла мама. Как обычно, без стука.
— Мама! Ну я же голый!
— Да что я там не видела! Зачем коробку снял, пылищи столько! О, это ж Алена, та придурочная! Ох, как я рада, что у вас не получилось ничего, ну ты глянь, по ней же видно, что шизофреничка…
— У нее биполярное расстройство, а не шизофрения! Это разные вещи!
— Да какая разница! Она мне сразу не понравилась…