— Кого сдавить? Гусеницу?
— А? — тупо переспросил Миша. — Не, траву! Она вообще на удивление вкусная, сытная!
Далеко в пустыню Миша не ходил. Солнце там злое, печет ужас как. В последнее время вообще кошмар, вроде долго там не торчит, мякоти наковыряет и обратно, а по всему телу волдыри, язвы всякие. И желудок барахлит, от сплошной травы изводит Мишу понос…
Гип неожиданно заинтересовался. Попросил показать язвы, расспросил про другие симптомы.
— Лучевая болезнь, — заявил уверенно. — Солнце мира гусениц слишком активно. Значит, трава тоже радиоактивна. Не представляю, как он ел ее год и все ещё жив.
— Прекрасно, — хмыкнул Рамов. — Чур я отращиваю клешни.
— Та не, я не всегда траву ем! Когда тормоза приходят, у них беру еду! Но в последнее время что-то редко появляются, падлы.
— А на нее ты зачем полез⁉ — не вытерпел Кирилл.
— Ребята, черт попутал! — Миша прижал ладони к груди. — Я год баб не видел, помутнение! Ну, вы ж мужики, должны понимать! Я смотрю — не в себе она, пришибленная, не говорит, камешки перекладывает, и сорвало меня!
— И вместо того, чтоб позаботиться, полез ей в штаны? Ублюдок ты, Миша.
Миша каялся, вздыхал.
— Виноват я, да! Но вы не рубите сгоряча, не спешите! Вместе все веселее! А я тут давно, знаю много! Устали, наверное? Пойдёмте к тормозам, перекусим, отдохнем!
Шел Миша преувеличенно медленно, охал, вздыхал, тер затылок. Алиса успокоилась, словно ничего и не было. Настроение у всех было отвратным, медленно деградировать, жуя радиоактивную траву, никого не радовало.
— А если сунуться в туман, вместе с местными? — предположил Рамов.
Никто не ответил. Но каждый понимал, что иного выхода нет. Не сразу, но нарастающая безысходность рано или поздно толкнет на этот шаг. В какой мир их забросит?
Внутри купола мало что поменялось. Тот местный, что поворачивался, уже стоял, пялился на вход стеклянными глазищами.
— Новенький, — хихикнул Миша. — Остальные привыкли ко мне, не обращают внимание. Я ж для них как молния, раз, раз! Но я со всем пониманием, плохого им не делаю. Так, еды чутка возьму и все…
Миша подошел к столу, вдруг сграбастал одного тормоза, уложил на пол, затем второго. Уселся на освободившееся место.
— Падайте! — похлопал по лавке. — Та не бойтесь, я их нежно! Щас потупят и вставать начнут.
И действительно. Гуманоиды начали подгибать руки, ноги. Кириллу показалось, что их общая скорость чуть возросла. От стресса, наверное.
13. Гусеничное милосердие
Миша наворачивал местную еду. Какие-то серые пластинки, шарики. Болтал ни о чем в своей манере, по-прежнему растягивая слова, двигаясь подчеркнуто неспешно, аккуратно.
Мигнула лампа. Кирилл снова попытался засечь время, но Миша отвлек тупым вопросом «не встречались ли они раньше, а то лицо знакомое…», он не ответил, снова уставился на часы. Еще одна вспышка света. Странно. В прошлый раз свет загорался каждые пятнадцать секунд, сейчас же примерно через одиннадцать. Внимательно начал наблюдать за одним из местных.
— А как вас зовут-то? — вскинулся Миша. Представились. — Да ты не пялься на них! — он неприятно потормошил Кирилла руку. — Они хоть и тормоза, но понимают, не нервируй.
Кирилла словно током пробрало. Вся эта ситуация вызывала глухой, мерзкий гнев. Вместо того чтоб раскроить башку несостоявшемуся насильнику, они сидели вместе, а остальные делали вид, будто так и надо!
А Миша все нудил. Хищников и вообще животных тут нет, или он не встречал, погода всегда одна, но ночами прохладно. Та штука в небе? А черт знает. За все пребывание здесь людей он встретил впервые…
— Слушай, ну я ж извинился! — зачастил он, наткнувшись на нехороший взгляд Кирилла. — Да и Алиса ваша не в обиде. Вон, улыбается сидит…
Опять начал бубнить про местные особенности, тон его вернулся к прежнему, преувеличенно медленному.
Рамов достал из кобуры одного из местных пистолет. Форма странная, ствол непомерно раздут, рукоятка сильно скошена.
— Был у меня такой! — скривился Миша. — Потерял. Не в кого тут стрелять. Да и оружие смешное. Пальни в стену, не бойся!