Впереди сверкала искорками песка бескрайняя пустыня. Голубоватое солнце палило как сумасшедшее. Но не это поражало. Пустыня была утыкана исполинскими растениями. Стволы толщиной с поезд, яркие, сочные, сразу захотелось пить. Ветвей почти нет, одни листья таких же невероятных размеров. Из зелени показалось гусеница, — изумрудная, с черными фасетками глаз. Лапки короткие, с темными присосками. Удивительно, но на ее «лице» ясно читалось дружелюбие. Она помахала лапками, приглашая к себе. Гип неожиданно шагнул на песок, двинулся к растению. Рамов одернул.
Кирилл обернулся. Четко видел пустошь, купола. Но почему оттуда они не заметили пустыни?
— Если побывать тут, на краю, потом отовсюду видишь эти… деревья, второе солнце.
— Господи… — прошептал знахарь. — Как же красиво… А может это и есть хозяева? Гусеница явно нас зовет, двигается нормально, улыбается…
— Чего? Улыбается? Ну, вы и загнули! Но да, есть что-то такое… — нехотя согласился Рамов. — Я к ней не пойду. Она размером с корову, вцепится своими присосками… Может, она охотится так!
— И засосет! — хохотнул Кирилл.
— Вот-вот. Я не хочу, чтоб меня сосала гусеница.
И тут они услышали женский крик. Кирилл первым побежал обратно, к куполам.
Алиса барахталась под каким-то оборванцем. Он так увлеченно пытался содрать с девчонки штаны, что не услышал шагов. Кирилл перехватил автомат и саданул прикладом в затылок. Несильно, но насильнику хватило. Он квакнул, застонал. Подоспели Гик и Рамов. Алиса жалко плакала, кривилась. Кирилл попытался обнять ее, но она пискнула и отстранилась.
— Ну все, все нормально… бормотал Кирилл. — Мы рядом, он тебя больше не обидит…
— Мать моя! Люди! Нормальные! Родненькие вы мои! — запричитал оборванец. А иначе его не назвать. Одежда до того поношенная, что местами виднелось грязное тело. Борода неопрятная, клочками. На вид лет пятьдесят, лицо сморщенное, серое.
— Ты кто, бомжара? — спросил Рамов.
— Расскажу, все расскажу! — запричитал тот. — Ох, голова-головушка моя, больно! — зыркнул на Кирилла. Взгляд нехороший, с глубоко затаенной обидой.
Его звали Миша. Так представился. Как попал сюда? А решил рыбку половить летним вечерком. Уселся с пивом и закуской на берегу речки, клев был отменный! Но все испортил туман. Миша замерз и пошел домой, но оказался здесь. Говорил он как-то медленно, тягуче. Словно нарочно.
— Ты что, совсем тупой? Зачем в туман полез? — не выдержал Рамов.
Миша не понял. А что страшного в тумане? Сколько раз попадал в него и ничего…
Оказалось, что Миша ни о каком Стиксе и не слышал. Зараженные, споровый напиток, кластеры? Да о чем вы, люди добрые!
— Короче, засобирался я домой, но не дошел, оказался тут… — грустно всхлипнул, потер шишку на затылке.
— Где «тут?»
— Э… я думал, вы объясните! Неужели тут где-то рядом люди нормальные есть, как вы? А я еще думал — ну надо собраться, пойти далеко, разузнать! А то вдруг под боком жизнь нормальная, а я…
— А ты? — подбодрил Рамов.
— А! — с чувством махнул рукой Миша. — Живу кое-как. С одной стороны червяки эти, куда ни пойдешь пустыня везде. Гибло там, жарко. Если вон в ту сторону брести, то горы, да такие, что хрен залезешь!
— И давно ты здесь?
— Год, наверное. Борода уже отросла.
— А эти, в куполе?
— Тормоза? — хихикнул. — Позавчера пришли. Щас посидят пару деньков и обратно!
— Обратно?
— В другой купол! Встанут там кучей, потом туман этот наползает и все, никого нет.
— Как много ценной информации… — вздохнул Гип, отвернулся.
Ел Миша траву. Так он называл те исполинские растения. Гусеницы не были против, даже помогали кромсать жвалами мякоть. Если ее сдавить, то тек безвкусный сок, замена воде…