— Я вам не верю, — наконец тихо произнес он.
— Ты мажешь мне не верить, — сказал, успокоившись, Алмейда, но я могу доказать тебе это. Ведь ты женился на Анне, и сразу после этого я отправил тебя на пастбища. Так?
— И через девять месяцев Анна родила дочь. Так?
— Да, так.
— Она сказала тебе, что ребенок твой. Так?
Мигел кивнул.
— Так вот, Мигел, вся загвоздка в том, что ребенок был моим. Я отправил тебя, чтобы овладеть Анной.
— Я не верю ни одному вашему слову, — медленно и тихо произнес Мигел, даже как будто в каком-то забытьи, — не могла Анна полюбить такого человека, как вы. Вы злой и жестокий.
— А кто тебе сказал, что она любила меня? — грустно усмехнулся дон Алмейда. — Да она ни за что не хотела мне покориться. Я был ей противен. Видишь, какие тайны я тебе открываю. Да, она меня не любила, но... Я вынудил ее к этому.
Закончив говорить, дон Алмейда тяжело вздохнул и задумался, вспоминая те давние годы.
Дон Мигел тоже молчал. Затем, будто во сне, он вынул из-за пояса длинный дорожный нож, сжал его в руке и медленно двинулся на бывшего хозяина. Тот заметил это, но не бросился бежать, звать на помощь, а тихо произнес:
— Зачем, Мигел, к чему это? Ведь ты ничего уже не исправишь. Изауру ты этим не спасешь, Анну не оживишь. Ты только погубишь себя. В этом поединке ты победил, Анна любила только тебя. Тебя, а не меня. Она не сказала тебе правду. Она боялась, что ты ее бросишь.
Мигел вплотную подошел к дону Алмейде, поднял нож, но в последний момент вдруг отбросил его в сторону. Нож упал и закатился под письменный стол.
— Умолю вас, отпустите Изауру! — воскликнул он.
— Изауру я не отпущу? — неожиданно громко сказал командор. — С какой стати я должен отпустить на свободу здоровую и сильную рабыню?
— Но она ведь не работает в поле и не приносит вам дохода? Зачем она нужна вам?
— Видишь вот эту картину? — дон Алмейда показал на старинную картину на стене. — Она тоже не приносит мне дохода. Но это красивая вещь, она доставляет мне удовольствие. Что, по-твоему, я должен ее отдать кому-нибудь?
— Но ведь Изаура не картина! — воскликнул Мигел.
— Изаура красива, образованна, умеет читать, писать, говорить по-французски. Я выставляю ее напоказ своим гостям. Так что она ничем не отличается от картины и... И тоже стоит денег...
Дон Алмейда замолчал. Мигел пристально, с ненавистью посмотрел ему в глаза и спросил:
— Сколько вы за нее хотите?
— Вот это другой разговор. Я хочу за твою дочь... — дон Алмейда на мгновение задумался, — я хочу за твою дочь десять миллионов рейсов.
— Сколько? — переспросил ошеломленный Мигел.
— Десять миллионов.
Дон Алмейда специально назвал такую большую сумму. Он знал, что Мигелу никогда не заработать таких денег.
— И вы даете слово, что, если я принесу вам эти деньги, вы отдадите мне Изауру?
— Да, даю слово.
— В таком случае я согласен.
— Мигел, я хочу задать тебе один вопрос. Скажи, зачем тебе Изаура? Теперь, когда ты знаешь, что она не твоя дочь, зачем тебе так хлопотать за нее?
— Да, дон Алмейда, — воскликнул Мигел, — может, это и не моя дочь по крови, но я любил Изауру всегда. Я любил ее мертвой, люблю и живой и буду любить вечно. А вы никогда ее не любили. Поэтому настоящий отец девочки я, а не вы. И я сделаю все, чтобы вытащить ее из ваших лап.