— Скажи мне, Мигел, — ответил, злорадно улыбаясь, дон Алмейда, — а почему я должен был тратить свои деньги на то, чтобы разыскать тебя и сказать, что моя трехлетняя рабыня по имени Изаура осталась жива?
Дон Мигел негодовал от наглости старого Фонсеки, по пытался взять себя в руки. Как ему хотелось схватить со стола массивную чугунную пепельницу и размозжить ею голову старому негодяю. Но если он это сделает, то его схватят, посадят в тюрьму, а Изаура по-прежнему останется рабыней. Поэтому дон Мигел всячески сдерживал себя, сжимая кулаки и стискивая зубы. А старый Фонсеки продолжал издеваться над бывшим управляющим. Он говорил, что не обязан всем и каждому сообщать, сколько рабов у него погибло, сколько осталось в живых и как кого зовут.
— Но я не посторонний человек! — перебил его наконец долго терпевший дон Мигел.
— Да, вы мой бывший управляющий, ну и что?
— Я не только ваш бывший управляющий, но еще и отец Изауры.
— И что с того? — усмехнулся командор. — Ведь по закону ребенок, рожденный рабыней, остается рабом, кто бы ни был его отец.
— Но ведь я ее отец! Изаура моя дочь, и вы не вправе были лишать ее отца.
— Милейший Мигел, я прекрасно знаю о своих правах, и не нужно мне говорить о том, что я могу, а что нет. И потом, для тебя Изаура дочь, а для меня она всегда была и останется простой рабыней, не лучше и не хуже остальных. А у рабов нет родителей. Разве ты сообщаешь коню о здоровье его жеребенка.
— Но Изаура не конь, она человек! — перебил дона Алмейду вконец взбесившийся от такой бессердечности Мигел.
— Человеком она станет, — улыбаясь, ответил Фонсеки, — когда станет свободной... Если она когда-нибудь получит свободу, а сейчас она рабыня. Ра-бы-ня!
Мигел не верил себе. Ведь даже от самого черствого, злого человека он не мог ожидать такой подлости.
— Вы, как благородный человек, обязаны отпустить бедную девочку! — закричал он.
— Не вам учить благородству меня, представителя одного из старейших и знатнейших родов Бразилии. Вы, жалкий старый оборванец, пришли в мой дом учить? — закричал взбешенный дон Алмейда. — Скажите еще спасибо, что я не позвал рабов и пинками не вышвырнул вас за дверь. И если не хотите, чтобы это произошло, то будьте так любезны не повышать на меня голос в моем собственном доме, не то живо вылетите вон. 1
Мигел понял, что совершил ошибку, когда вывел дона Алмейду из себя. Теперь тот в бешенстве действительно может позвать рабов и выгнать его. И тогда Мигел решился на хитрость. Если она не удастся, решил он, то все пропало. Тогда останется только одно — побег.
— Дон Алмейда, позвольте вам сказать еще кое-что, — начал спокойно Мигел.
— Ну говори. Что ты хочешь сказать?
— Я думаю, дон Алмейда, что вам все-таки придется освободить Изауру.
— Это почему же? — удивился командор.
— Потому что я кое-что знаю о вас. И если открою эту тайну, то вы можете дорого за это поплатиться.
Это был отчаянный шаг со стороны Мигела. Но дон Алмейда скрестил руки на груди и, ничуть не испугавшись, спросил:
— Ну и что это за тайна?
Дон Мигел молчал. Ему действительно нечего было сказать Алмейде. Хозяин не испугался:
— Ничего ты не знаешь, Мигел. Анна знала кое-что… Это знали только она и я. Если ты так хочешь, — вдруг встав с кресла, сказал командор, — то открою тебе эту тайну я!
Мигел был подавлен. Алмейда легко разгадал его ловушку и тут же расставил свою.
— Так что, Мигел, открыть тебе тайну, которую знали только я и Анна?
— Да... — тихо произнес бедный Мигел.
— Подумай хорошенько. Ведь эта тайна может разбить все твои надежды.
— Говорите!
— Так вот, Мигел. Тайна эта заключается в том, что Изаура не твоя дочь, а моя, слышишь, моя! — И дон Алмейда громко расхохотался.
Мигел стоял посреди комнаты, пораженный как громом среди ясного неба.