От волнения и переживаний последних дней Мигел не выдержал и расплакался. Алваро как мог утешил несчастного отца. Они сели в тени кустов и разговорились.
— Спасибо вам, дон Алваро, что вы не оставляете нас в беде и здесь. Вы виделись с Изаурой?
— Да, я недавно простился с ней. Нам чудом удалось поговорить.
— Как так, разве дон Леонсио сменил гнев на милость?
— К сожалению, после нашего разговора он остался не в лучшем настроении, — ответил Алваро. — Видит Бог, я ехал сюда в надежде просто и быстро, решить вопрос с освобождением Изауры, а вышло все наоборот — этот самодур теперь может ожесточиться.
— А с чем вы к нему приехали? — спросил Мигел.
— С сотней миллионов рейсов. Мы с Жералдо полагали, что он не устоит перед такой суммой...
— Сто миллионов?! — вскрикнул Мигел. — Вы привезли такие деньги, чтоб освободить мою Изауру?! Как же мне благодарить вас за вашу доброту к нам? Да я за десять жизней не заработаю такую сумму.
— Дорогой дон Мигел, я привез бы и в десять раз больше, да, боюсь, негодяй Фонсеки не отдаст ее за все золото Мира. Его страсть неизбывна. Он — маньяк.
— Но как же быть?! Ведь если он обозлен, как вы сказали, нам теперь житья не будет. Он запретит мне свидания с дочерью, а ее погубит.
— Вот на такой-то крайний случай и возьмите эти деньги. Они помогут вам убежать при необходимости. Причем вы можете двигаться более стремительно, чем в прошлый раз.
— Что вы, что вы?! Как могу я взять в руки такую огромную сумму — это же страшная ответственность! — заговорил в Мигеле управляющий.
— Берите и держите их про запас. Не возвращаться же мне с ними по ночной дороге.
Этот аргумент убедил Мигела, и он взял деньги.
— Побегу и сейчас же спрячу их в доме друга, у которого живу, а потом постараюсь успеть на свидание к Изауре, пока их не отменил негодяй Леонсио. Они обнялись на прощание, и Алваро, пообещав скоро вернуться за ним и Изаурой, поехал в лучах заходящего солнца в сторону города.
Глава 88
Воспоминания Алваро прервал частый стук копыт лошади, догонявшей его всадника. Он оглянулся и увидел, что со стороны далекой уже фазенды к нему мчится кто-то, поднимая клубы черной в неверном свете гаснущего заката пыли.
Что-то зловещее было в этом всаднике, в его низко надвинутой на лоб черной шляпе и в развевающемся черном плаще. На всякий случай Алваро намотал кнут на руку, превратив его тяжелое кнутовище в грозное оружие, единственное в его распоряжении.
Но всадник еще издали успокаивающе прокричал:
— Дон Алваро, остановитесь, пожалуйста, я друг Мигела.
Алваро остановился, поджидая всадника.
— Что случилось? — спросил он.
— Я не знаю точно, но Мигел, встретив меня, попросил срочно догнать вас, чтобы вы вернулись для очень важного разговора с ним.
«Что же могло произойти за это короткое время? — подумал Алваро. — Неужели этот негодяй распоясался, разгоряченный ссорой со мной, и что-то случилось с Изаурой?» — уже испугался он.
— Скорее скачем на фазенду! — уже вслух сказал он незнакомцу.
— Нет, дон Алваро, только не на фазенду! Мигел опасается показываться там — он боится дона Леонсио, который сегодня просто с цепи сорвался! — оправдал он худшие предположения Алваро.
— Так куда же мы поедем? — спросил тот.
— Мигел будет ждать вас в коптильне для рыбы над рекой, я покажу дорогу!
И они помчались по ночной дороге.
Проскакав половину пути до фазенды, всадник повернул направо, к реке, поблескивающей в свете луны. На краю высокого берега стоял большой деревянный сарай, в котором рыбаки оборудовали коптильню. Сквозь щели сарая еле видно пробивался мерцающий свет от разожженного там костра.