- По-другому я не умею.
Мы сидели долго, укрывшись одним плащом, не в силах больше говорить о неизбежном, не имея смелости оторваться друг от друга. Рассвет, как обычно, робкий зимой, выглядывал светлыми сумерками из-за горизонта, взирал на нас с небес выцветающими глазами припозднившихся звёзд. Плащ уже не спасал, изо рта вырывался пар, а рук и ноги закоченели, но это были последние наши мгновенья, проведённые вместе.
- Я люблю тебя, Криста, - прошептал вдруг Астор, - прости, что не могу дать тебе… ничего. Там в пещере… Мы словно были оторваны от всего мира, всё потеряло значение и ничего не имело смысла. Проблемы и дела казались такими далёкими. Это моя вина, что я позволил тебе поверить в большее.
- Не кори себя. И спасибо за уголь, дорогой подарок.
- Не подарок. Твоя заслуга, это ты его нашла. Я хотел продавать его только ради тебя. И мой совет, не вози уголь по городам Скейдланда, Хлодвиг, если узнает, наложит сюда свою лапу, слишком хорош куш. Собирай помалу, по паре мешков, продай в город Тримхольд, что за перевалом. Всем говори, что твоё искусство мастера рун позволило придать камням новые свойства, никто и не подумает связать эту местность с появлением угля. Про людоедов молчите, они даже мёртвые станут вашей защитой. Чем меньше народа будет соваться в горы, тем лучше. Будь осторожней, Криста. И… позволь мне хоть изредка навещать тебя.
- Спасибо за совет, так и сделаю. Только не нужно нам встречаться, к чему бередить душу снова и снова?
Я подняла голову, отодвинулась от Астора, собираясь встать, но мужчина прижал меня, вглядываясь в лицо:
- Ты самая прекрасная женщина, которую я встречал, Криста. Ни шрамы, никакие отметины не способны изуродовать тебя. Истинная красота видна всегда. Ты подарила мне новую жизнь, ценой своей боли и смерти. Я связан обязательствами по рукам и ногам, но моя душа всегда будет с тобой, а сердце будет биться в унисон с твоим.
Он наклонился ближе, и его горячее дыхание обожгло моё лицо, я невольно зажмурилась и почувствовала губы Астора на своих. Поцелуй длился невозможно долго и предательски коротко. Мы отпрянули друг от друга, заслышав шум возле соседнего дома, деревенские вставали рано.
«Зачем меня сюда забросила судьба, если самой главной мечте не суждено сбыться?»: думала я, смотря в синие, как весеннее небо, глаза Астора. Я в последний раз прильнула к нему, запоминая его руки, запах, тепло тела. Встала, расправив платье, и на одеревеневших ногах пошла в избу.
***
Лошади тихонько всхрапывали, они застоялись в стойле и теперь радовались возможности размять ноги: переминались копытами по серому, ноздреватому весеннему насту, прядали ушами, тянули носом морозный воздух, покусывали удила, тряся головой.
Провожать Астора и Сорена вышла вся деревня, женщины напекли им лепёшек в дорогу, не пожалев последней муки. Мужчины подходили, рассматривая, как осёдланы лошади, каждый хотел дать какой-то дельный совет. Они оставляли в крохотной деревушке эриля, то есть меня. И жители были благодарны за такой подарок судьбы.
Последние слова прощания, Астор не решил обнять меня на людях, только сжал мои ладони в своих руках:
- Криста, знай, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Станет трудно, приезжай, я всё улажу.
Молча кивнула, боялась, если произнесу хоть слово, снова расплачусь, сердце не желало занимать своего места, билось где-то между ключиц, норовя пролезть в горло и застрять там навсегда. Кровь стучала в висках, а дыхание то и дело сбивалось.
- Прощай, Астор, - выдавила из себя.
Подошёл Сорен, и я с радостью нырнула в его объятья, прижалась к широкой груди.
- Береги себя, девочка. Ты хоть теперь и мастер рун, да только всё ещё остаёшься наивной крохой. Уж прости старика за такие слова, - улыбнулся тан, - станет трудно, приезжай, любой в Нордгарде подскажет, где меня отыскать.
- Спасибо, - кивнула я, не зная, что ещё сказать.
Лошади застучали копытами, повернулись к нам крупами, увозя от меня вдаль любимого человека и друга, которого однажды подарила судьба. По телу прошёл озноб, я вдруг почувствовала себя одинокой, всеми покинутой, словно меня бросили посреди дремучей чащи.
***
Шли дни, а Рагнара всё не было, я уже начала тревожиться за великана. Эх, и не позвонить ему. Оставалось только ждать. Потихоньку привыкала к деревенской жизни, хотя первые дни ночевать в пустом доме было страшновато. Брёвна поскрипывали, по углам таились тени. Я подбрасывала побольше дров в очаг, чтобы хватило до утра, оставаться одной в темноте было жутковато.
Днём ночные страхи забывались. В небольшой деревеньке хватало немощных, люди шли ко мне за помощью, принося в качестве благодарности продукты, ткань, посуду. Я расспросила Хейли о каждом жителе и с бедняков плату не брала. Совестно было забирать у людей последнее.
Утром второго дня ко мне пришла женщина, таща на плече сына-подростка. Парень пошёл на охоту и неудачно провалился под прелый весенний наст, вывихнул стопу, порвал связки, повредил сустав. Нога его распухла и посинела, он морщился при каждом шаге от боли, стараясь меньше ступать на повреждённую стопу.
- Криста, помоги, - женщина едва могла говорить от натуги.
Я подхватила парня, вместе мы усадили его на пенёк:
- Посмотрим, что тут у нас.
Осторожно прощупала ногу, повезло, хоть перелома нет. Призвала Ингуз, восстанавливая целостность связок. Перекошенное, бледное лицо юноши порозовело, к щекам снова прилила кровь. Он с удивлением смотрел, как волшебный знак будто растворился под кожей, чуть поморщился, когда начали срастаться повреждённые сухожилия.
Я положила ногу к себе на колени, следя за процессом. Спал отёк, кожа приобрела здоровый цвет, исчезла синюшность. Снова осмотрела стопу, покрутила её из стороны в сторону.