Формально этот регулярно проводимый прием служил подтверждением того, что мирные соглашения остаются в силе. Именно поэтому в состав делегаций обязательно входили члены правящих семей.
«Еще чуть-чуть!»
Обер-камергер, едва сдерживая дрожь, наблюдал за ситуацией из-за спины императора. Тот по-прежнему смотрел в сторону выхода, но колебался. Есть.
– Вот-вот иностранные гости подойдут с приветствиями. Даже если уйдете потом, хотя бы примите их.
Напоследок я дала ему надежду – тот самый минимум, на который он мог согласиться: дождаться приветствий, после чего никто не станет его удерживать, и он сможет беспрепятственно покинуть зал.
– Тогда ускорь это.
Если бы он отказался сейчас, то просто ушел бы, и все мои усилия оказались бы напрасны. Поэтому я немедленно подала знак. Обер-камергер мгновенно понял меня и энергично кивнул:
– Да, ваше величество.
В конце концов Луис все-таки вернулся на свое место. Опершись локтем о подлокотник и подперев подбородок рукой, он сидел с крайне недовольным видом, будто съел целый лимон. Но все же сидел. И это уже была победа.
Лицо обер-камергера просветлело: он украдкой улыбнулся мне и сложил ладони в знак благодарности.
– Гляжу, у нашего обер-камергера руки прямо-таки чешутся. Скучно тебе, да?
Тот вздрогнул и застыл. Все это время император прекрасно видел сигналы, которые он посылал мне из-за его спины.
Обер-камергер, низко склонив голову, задрожал от страха:
– П-прошу вашего прощения, ваше величество…
Луис даже не удостоил его взглядом, лишь лениво махнул рукой:
– Я устал. Поскорее закончите со всем этим.
– Как пожелаете, ваше величество.
Обер-камергер поспешно отступил. Я увидела, как он велит немедленно изменить ход церемонии своему подручному.
Сидя рядом с императором, я видела весь зал как на ладони. Этот прием казался светским обществом в миниатюре. С моего места на возвышении в глаза отчетливо бросались несколько «типов» гостей.
Первый тип – группы, оживленно обсуждающие последние новости высшего света. Собираясь по четыре-пять человек, они переходили от громких новостей империи к едва слышным слухам, выстраивая из обрывков информации цельную картину. На первый взгляд это выглядело благородно, но на деле они были кучкой интриганов, с упоением перемывающих кости окружающим. И все же эту категорию людей нельзя было игнорировать или недооценивать. Они обладали таким объемом информации, что порой были способны найти источники слухов, до которых имперские ищейки едва ли могли добраться. Обычно такая «стая» формировалась, когда вместе собиралось не меньше четырех-пяти человек.
Совсем иначе вел себя второй тип – те, кто не примыкал к шумным компаниям и держался не «стаями», а парами. Как правило, они выглядели как гости, наслаждающиеся вечером. Однако стоило приглядеться повнимательнее – и их истинная связь становилась очевидной. Чаще всего это были тайные любовники, а прием служил им удобным предлогом для свидания. Реже, но все же случалось иначе: подобные пары оказывались лишь ширмой. Люди разыгрывали чувства, на деле используя их как прикрытие для сделок, заключаемых в строгом соответствии с личными интересами.
И наконец, последний, особый образ. В самом центре зала внимание всех присутствующих – и мужчин, и женщин – приковывала леди со светло-лиловыми волосами, придававшими ей мистический вид. Она двигалась с такой непринужденной грацией, словно находилась не на официальном приеме, а в собственных покоях. Эта леди происходила из знатного рода, обладала выдающимися талантами и красотой, затмевавшей всех вокруг. Ею восхищались и ей завидовали; не примыкая ни к одной из фракций, она неизменно оставалась центром каждой из них. И вот та, на кого был обращен взор всего зала, остановилась прямо передо мной и, изящно перехватив край юбки, склонилась в почтительном поклоне.
– Рада приветствовать вас, ваше высочество.
Окружающие все еще колебались, не зная, как ко мне обращаться – «аша светлость» или «ваше высочество». А она подошла без тени сомнения и выбрала второй вариант, совершенно естественно поприветствовав меня как принцессу.
Я искренне улыбнулась и шагнула ей навстречу:
– Оливия, а где графиня?
– Разве вы не чувствуете оттуда ужасно давящий взгляд?
Из-за обилия людей вокруг Оливия, в отличие от обычного, обратилась ко мне в подчеркнуто почтительном тоне, хотя говорила так тихо, что ее слова предназначались лишь моим ушам.
Я посмотрела ей за спину. Ее мать, графиня, беседовала в окружении знатных дам, имевших дочерей на выданье. Даже поддерживая светскую беседу, графиня не упускала из виду ни одного движения дочери.
– И не говорите, – простонала Оливия.