Стало их четверо. Отправились, один конный, трое пеших. Прошёл ещё месяц, когда путники пришли в горы. Видят человека. Над его головой летают разные птицы. Похож он на блаженного дивану{70}, приручившего птиц. Подошли, поздоровались с ним, спрашивают:
— Что ты делаешь здесь, один в горах?
Он тоже поведал им о разорённой врагами деревне и о нежелании покидать родные горные места.
— Одинок я, не с кем поговорить, надо же душу отвести. Вот и приручил птиц, развлекаюсь таким образом.
Путники тоже рассказали о себе всё.
— Чем жить здесь одному, пойду с вами, — решил человек.
Отправились дальше. Один конный, четверо пеших.
Идут-идут, уже месяц на исходе. Идут они по склону горы. С одной стороны — лес, дубняк. Из лесу вышел седобородый старик. Это был Див-чал, что значит седой див. На плече он нёс целое дубовое дерево, а в руке держал огромный жернов. Поздоровались путники с ним.
— Бабай, что ты здесь делаешь?
— Недалеко вниз по склону есть река, на берегу — мой дом. Мельник я. В половодье жернов треснул, подпятник сломался. Я подыскал на соседней горе подходящий валун и за десять дней смастерил мельничный жернов. Зачем, думаю, два раза ходить и на обратном пути зашёл в лес и выбрал дуб для подпятника. Несу теперь всё это домой. Есть, конечно, у меня и помощники — дети, да малы ещё. Пойдёмте ко мне, угостимся.
Приходят, видят: деревенька в полтора десятка домов — деревня дивов.
— Про себя я рассказал. А как вы здесь очутились? — спросил старик.
Дутан поведал о себе.
— В таком случае я тоже с вами отправлюсь, посмотрю на мир, на чудеса, — решил старик.
Передал дела детям и отправился с путниками. Пять пеших, один конный.
Через месяц подошли к одинокому дому— карачу{71} у дороги. Уже и до города недалеко осталось. В доме живут в бедности брат и сестра. Даже наготу нечем прикрыть, нет платьев. Встретили путников, чаем попотчевали, ночевать оставили. Спрашивают:
— Что вы за люди, куда путь держите?
— У падишаха, правителя этого города, есть, оказывается, единственная дочь, за ней еду, — сказал Дутан-батыр.
— Откажись от своего намерения, — посоветовал хозяин дома, — вернись домой. Город этот осадило десятитысячное войско.
— Нет, — ответил Дутан, — не для того я прошёл путь в семь месяцев, чтобы испугаться войска.
В тот самый день дочь падишаха Кенекей видит сон. Приснилось ей, что Дутан-батыр вошёл в город, что от него в страхе бежали дивы и пэри{72}. Кенекей проснулась, и её бросило в жар. Она пребывала в прекрасном саду с подружками и не показывалась в свет. Наутро она пошла к своему брату. Брат спросил у неё:
— Что случилось, сестрица? Ты же никуда не выходила.
Кенекей и в самом деле проводила время в прекрасном саду в обществе своих подруг, никуда не выходя.
— Во сне я увидела шестерых людей: один на коне, пятеро пешие. Поразилась я коню, его ржание как сейчас слышу. Они вшестером могут выстоять против десяти тысяч воинов. Джигит приехал за мной.
— Потерпи, сестрица, не радуйся своему сну до поры до времени. Как знаешь, перед нами вражеская рать. Испытаем силу этого джигита, поручим ему дело.
Девушка, обрадовавшись словам брата, вернулась к себе во дворец.
В эти дни десятитысячное вражеское войско осадило город, собираясь ворваться в него, крушить и жечь. Весь город пребывал в отчаянии, и падишах велел дочери:
— Дочь моя, садись с подругами на лучших коней и покажись уж воинам.
Дочь падишаха с двумя подругами выехала на улицу. Красота девушки была подобна выглянувшему из-за туч солнцу и враг-падишах влюбился в Кенекей с первого взгляда. И он обратился к падишаху города:
— Не трону твои богатства, не разрушу твой город, не убью твоих воинов. Только отдай мне свою дочь.