— Да не надо уж мне ничего, без красной рубашки и новых лаптей обойдусь. Хоть я и Дурак, а живьём вариться в кипящем молоке не хочу, мне жить охота. Тебе надо, сам ныряй.
— Ах, ты ещё перечишь? — рассердился царь. — Сейчас велю тебя расстрелять!
Дурак заплакал:
— Ну ладно, тогда дозволь хоть с Белой Кобылицей попрощаться.
— Иди, прощайся, — сказал царь.
Пошёл Дурак к Белой Кобылице, слезами заливается, стал с ней прощаться.
— Прощай, меня царь хочет со свету сжить, на смерть посылает.
А Белая Кобылица его успокаивает:
— Когда я рядом с тобой, ты ничего не бойся. Я спасу тебя от смерти. А царь больше никогда не сможет тебе приказывать.
— Так что же мне делать? — спросил Дурак.
— Слушай меня и делай всё, как я велю, а об остальном не печалься. Ты войди к джинновым кобылицам, не бойся. Я на них глазами сверкну, они сразу смирными станут. Ты спокойно подоишь их. Молоко в котёл сольёшь, под котлом огонь разведёшь, а когда молоко закипит, попроси царя, скажи ему: «Дозволь, царь, Белую Кобылицу сюда привести, пусть на мою смерть посмотрит». Царь велит меня привести. Я встану недалеко от котла, где будет молоко кипеть, дуну в него три раза, а ты в это время ныряй и ничего не бойся.
— Хорошо, — говорит Дурак. — Я всё так и сделаю.
Утром взял Дурак вёдра и пошёл доить кобылиц. Белая лошадь глаза выпучила, засверкала белками, лошади от испуга даже шелохнуться не могли. Дурак спокойно подоил их. Слил в котёл сорок вёдер молока, развёл огонь под котлом. А когда молоко закипело, Дурак попросил царя:
— Дозволь, царь-государь, Белую Кобылицу сюда привести, пусть она на мою смерть посмотрит.
Царь ему говорит:
— Приводи.
Дурак привёл Белую Кобылицу, обнял её, погладил, стал прощаться. А народу собралось видимо-невидимо, всем хочется посмотреть, как Дурак в кипящее молоко прыгать будет.
Попрощался Дурак с Белой Кобылицей, подошёл к котлу. Кобылица дунула в котёл, Дурак и прыгнул. Ахнули люди — жалко Дурака. А он, как ни в чём не бывало, вынырнул. Снова Белая Кобылица дунула в котёл, и опять Дурак нырнул в молоко. Так было и в третий раз. Живой и невредимый вынырнул Дурак из кипящего молока. Да красивый и стройный, каким никогда не бывал, встал перед царём. Девушка залюбовалась джигитом, глаз оторвать от него не может. Говорит она царю:
— Вот кто будет моим мужем.
Царь ей:
— Не отдам я тебя Дураку. Я сейчас сам нырну и такой же буду.
Сказал так и прыгнул в кипящий котёл. Только где уж ему вынырнуть! Сварился царь и умер.
А дочь падишаха джиннов вышла замуж за доброго джигита, ставшего затем царём. Сказывают, он был царём очень справедливым, искоренил всякое угнетение и жил очень долго.
71. Тринадцать
У одного человека было тринадцать сыновей. Младшего звали именем Тринадцать. Вот однажды сыновья спрашивают у отца разрешения идти искать работу. Отец даёт согласие. Ходили они, ходили и, наконец, пришли в края другого падишаха. Нанимаются к нему дровосеками, дрова рубить. Заработная плата на каждого приходится по полторы копейки. Старшие братья день и ночь работают в лесу, заготавливают дрова, а Тринадцать остался во дворце падишаха. Помогает повару, выносит помои, чистит картошку, колет дрова, ест-пьёт вволю, румян-здоров. Братья помаленьку начинают завидовать ему.
— Мы здесь мучаемся среди мух, комаров, а он жир нагуливает, — возмущаются они. — Пойдёмте, заставим Тринадцать выполнять то, что ему не под силу.
Приходят они к падишаху и говорят:
— Наш Тринадцать хвастается, что может привести жеребца дива, пошли его за ним.
Падишах вызывает к себе Тринадцать и говорит:
— Ты, как я слыхал, — батыр. Приведи ко мне жеребца дива. Иначе прикажу тебя повесить или на куски разрубить.