И я почти абсолютно уверена, что это Ронда сбила меня с ног, а не я её.
Дважды за занятие мадам Люсиль говорит, что я прогрессирую — это изящный способ сказать, что кто-то становится лучше.
Я отвечаю:
— Мерси, мадам.
Потом я делаю особый балетный реверанс.
В конце занятия мадам Люсиль раздаёт роли.
Мы с Бри сидим рядом. Я держу за нас кулаки.
Я просто сгораю от нетерпения!
Когда за нами приезжают родители, я сообщаю папе ужасную новость:
— Я буду деревом.
— А я — обычной устрицей, — вздыхает Бри.
Папа делает вид, что это очень круто.
— Пап, ты не понимаешь. У меня будет корич-невый костюм, — объясняю я. — В коричневом невозможно быть необыкновенной.
Чуть позже мы устраиваем чаепитие, чтобы поднять друг другу настроение. Я говорю:
— Шери́ (это «дорогая» по-французски), на сцене не будет устрицы лучше тебя.
— Ты будешь лучшим деревом за всю историю балета, — вторит мне Бри.
На следующем занятии мы разучиваем свои роли.
И — представьте себе! — я не какое-то там старое дерево. Мадам Люсиль просит меня изобразить плакучую иву.
— Ивы очень грациозны, — говорит мадам. — Их ветви то дрожат, то колышутся, то кружатся на ветру.
Я колыхаюсь и кружусь везде, куда бы ни пошла.
Я всё время хмурю лицо, потому что я плакучая ива.