Код мессии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Голова ее скатывается набок, взгляд ловит убегающего убийцу — он уже почти скрылся в окаменевшей без движения толпе. Все это ей очень странно.

«Где же Том? — думает она. — Он сейчас наведет порядок».

Она слышит, что Том зовет ее. Кажется, откуда-то издалека, из очень далекого далека…

Потом, подобно ускользнувшей мысли, голос Тома пропадает, и она уже больше ничего не видит и не слышит.

— Оливия! Оливия! Оливия!

Доктор Том Картер продолжал звать жену, все еще не веря происходящему. Сползая вниз по ступеням, он не обращал внимания на то, что ранен в ногу. За все годы своей хирургической практики он никогда не видел, чтоб из одного человека вытекло столько крови. Снег вокруг тела Оливии весь красный. Нет, это невозможно! И почему именно сегодня, именно в этот вечер?!

Все произошло… происходило слишком быстро! Всего пару секунд назад у него было все. А теперь…

Мысль оборвалась. Мир сошел с ума. Толпа что-то кричала, полиция пыталась оттеснить ее назад, выставляя кордон вокруг этого маленького ада. Завывали сирены, мелькали вспышки фотокамер. К нему спешил Джек, лицо его было пепельно-бледным.

Склонившись над Оливией, Том нежно убрал пряди светлых волос с ее лица, ожидая увидеть, как ее широко распахнутые глаза сейчас моргнут и улыбнутся ему. Но они смотрели на него не мигая. С ее головой что-то было не так. С ужаснувшей его самого отстраненностью он понял, что у нее нет затылка.

Он нагнулся и прижал ее к себе.

— Почему? За что? — вскрикнул он, не сознавая, что выкрикивает вслух первую пришедшую ему на ум мысль.

Потом он понял — и это понимание, холодное осознание того, что случилось, еще более холодное, чем эта морозная ночь, леденящим ужасом сжало ему сердце. Джек вытолкнул его с линии огня. Киллер целился в него.

Это он должен сейчас лежать мертвым, а не Оливия.

Чувство вины острым кинжалом пронзило его, заставив содрогнуться. Потом, на фоне шума и хаоса, он услышал тихое поскуливание у себя за спиной.

— Холли?! — закричал он, отталкивая Джека и резко оборачиваясь. И увидел заляпанную кровью дочь, которую успокаивала ее крестная мать. Лицо Джасмин было темно-серым. Дотянувшись до Холли, Том ощупал ее, убедился, что она не ранена. Все это время он смотрел в ее молящие глаза, которые безмолвно просили его объяснить то, что не в состоянии был объяснить никто. С чувством облегчения, столь мощным, что он чуть не вскрикнул, Том понял наконец, что она невредима, и прижал ее к своей груди. — Все будет хорошо, — сказал он, гладя Холли по щеке и встав так, чтобы дочь не видела Оливию. — Все будет хорошо, я обещаю.

Он сказал это и ей, и себе. Тут появились санитары, пробившись сквозь полицейский кордон. Единственной спасительной мыслью, застрявшей у него в голове, было: Холли не пострадала. По крайней мере не ранена.

Глава 2

Суббота, 21 декабря 2002 года.

Бостон, штат Массачусетс

Чего доктор Джасмин Уошингтон никак не могла понять, так это почему Том Картер предпринял это. Во всяком случае, почему так скоро после убийства жены. Может быть, дело в опухоли, которую шведский хирург обнаружил в мозгу Оливии, когда анатомировал ее? Но какова бы ни была причина, Джасмин была вне себя от бешенства.

Лужайки на кладбище Маунт-Эшберн были белы от инея, такого же цвета было и зимнее небо. Бледное послеполуденное солнце не могло согреть даже жалкой сотни людей, собравшихся в этом лишенном цвета месте, чтобы попрощаться с Оливией.

Джасмин Уошингтон стояла между своей крестной дочерью и своим высоченным женихом, Ларри Страммером. Она с облегчением отметила, что газетчики хотя бы сегодня сохраняют уважительную дистанцию, равно как и полицейские, которые, стараясь не бросаться в глаза, охраняют церемонию. Помимо родственников Оливии здесь были многие сотрудники компании «Джиниус» и коллеги Тома из научного и медицинского мира. Джасмин узнавала многих из собравшихся. Губернатор штата стоял рядом со шведским послом — тот прибыл сюда, чтобы выразить соболезнования от имени своих соотечественников. Недалеко от них Джасмин заметила учителей начальной школы южного Бостона, где Оливия преподавала английский и музыку. Дети из ее класса также были здесь, но держались тихо и незаметно. Оливия могла бы ими гордиться.

Джасмин была слишком зла, чтобы оплакивать смерть своей лучшей подруги. Она и так за прошедшие одиннадцать дней выплакала слез больше, чем за все прожитые тридцать три года.

Джасмин все еще была запуганным, затурканным ребенком из грязного муниципального района, когда получила стипендию и поступила в Стэнфорд, где и познакомилась с Оливией. Получить престижную стипендию, чтобы учиться на отделении компьютерных технологий одного из самых лучших университетов страны, в то время казалось ей огромным достижением. Пока она была ребенком, ее родители, строгие баптисты, запрещали ей гулять по улицам южного Лос-Анджелеса, так что свой первый компьютер она собрала в одиннадцать лет и большую часть того периода, когда формируется характер и привычки человека, провела в киберпространстве. По иронии судьбы именно компьютерная ошибка свела ее с будущей подругой по комнате в общаге Стэнфорда — артистичной блондинкой, стопроцентной американкой из штата Мэн, занимающейся английской литературой. У Джасмин и теперь все еще появлялась на лице улыбка, когда она вспоминала, как они обе потянулись тогда друг к другу, несмотря на полную свою противоположность.

Джасмин поплотнее закуталась в свое кашемировое пальто канареечного цвета. Это было самое яркое, что она сумела откопать для похорон в своем гардеробе. Ее подруга одобрила бы этот выбор. Она посмотрела на Тома, Джека и других, что несли гроб. И вздрогнула, заметив, как Том осторожно ставит свою раненую ногу, хотя эта боль, несомненно, отвлекает его от гораздо более сильных страданий. Если уж она сама не понимает, как смогла пережить эти последние одиннадцать дней, то для него они, вероятно, были сущим адом. И тем не менее она все равно не смогла подавить свою злость, вспомнив о том, что он делает. Или по крайней мере ей казалось, что делает. Следы, обнаруженные ею сегодня утром в лаборатории, еще не дают достаточных оснований для точных выводов. И все же…

Она опустила взгляд на свою крестную дочь, которая стояла рядом с дедом, седовласым и щуплым Алексом Картером. Интересно, как этот практически уже вышедший в отставку профессор теологии из Гарварда объяснил бы, почему застрелили Оливию? В шведской полиции — а теперь и в ФБР — считают, что на Тома покушался какой-то активист из некоей организации, выступающей против экспериментов с генетикой. Но несмотря на то что убийца заснят на пленку, они до сих пор не имеют никакого представления о том, кто он такой и почему это сделал.

Психиатры и психологи, однако, очень довольны тем, как с ситуацией справляется Холли. Никаких признаков спутанного сознания, никаких инстинктивных попыток отгородиться от случившегося — девочка очень четко, почти в деталях помнила, как застрелили ее мать. Во многом она оказалась гораздо более, чем кто-либо другой, подготовленной к тому, что случилось. Джасмин даже слышала, как Холли не раз спрашивала Тома, как он справляется с этим несчастьем. Именно ее мужество, да еще то, что Холли так быстро пришла в норму, и вызывало у Джасмин неукротимый гнев на ее отца.

Она взглянула на бледное лицо Тома, когда он вместе с другими опускал гроб на землю. Чем больше она смотрела в его синие глаза, тем больше видела в них что-то еще, кроме горя, — страх или нечто очень на него похожее. Всякий раз, когда Том бросал взгляд на дочь, Джасмин все более убеждалась в том, что замеченное ею сегодня утром в лаборатории было делом его рук.

Наверное, это имело какую-то связь с опухолью, обнаруженной шведским патологоанатомом в мозгу Оливии во время вскрытия. Опухолью, которая по всем признакам должна была ее убить, если бы этого не сделала пуля. Мать Тома тоже умерла от похожей опухоли — это случилось лет тридцать назад; Джасмин прекрасно об этом знала. И не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, почему Том направил все силы своего могучего интеллекта на борьбу именно с этой болезнью, не только получив диплом хирурга в Университете Джонса Хопкинса на два года раньше, чем его однокурсники, но и защитив потом докторскую диссертацию по генетике в Гарварде, причем с легкостью, недоступной большинству выпускников высших учебных заведений. И все же тот факт, что его мать и его жена страдали одинаковой формой рака, вовсе не оправдывал проведение полного генетического сканирования Холли.

Том отошел от гроба, а Джасмин вдруг вспомнила свой третий год в Стэнфорде. С тех пор прошло больше двенадцати лет. Она тогда считала себя ужасно умной — но только до того момента, когда явилась на лекцию, которую читал дважды доктор медицины Том Картер. Это уже было имя в генетике, хотя Тому тогда едва перевалило за тридцать. Он считал генетические методы лечения единственным путем борьбы с раком и наследственными заболеваниями. В то время его компания «Джиниус» занималась соответствующими испытаниями: получением белков, выращенных методами генной инженерии, таких как рекомбинантный интерлейкин-2 и гормон роста. Компания была относительно небольшая, но продолжала развиваться и завоевывать авторитет.