— Вот об этом я и говорю, Аркаша. Я на кухне спать не буду.
— О чем разговор, Раиса Павловна? Я там лягу. Постелю себе на полу у плиты. Кстати, там кафельный пол, Раиса, вы можете замерзнуть.
— Никакой кухни. Это исключено, Аркадий. Я запрещаю вам спать на каменном полу.
— И что вы предлагаете?
— Диван здесь очень широкий. Можно лежать в разных концах, если очень аккуратно.
— Согласен.
— И спать только под разными одеялами!
— Согласен, Рая.
— Впрочем, сейчас лето, одеяла можно не доставать. Есть большая махровая простыня.
В это воскресное утро на проспекте Мира было сравнительно тихо. Изредка по пустой улице проскакивало несколько машин, одинокие прохожие спешили в булочную или аптеку. Москва вступила в дачный и отпускной сезон.
Олег уже час загорал в двадцати метрах от подъезда Елагиной.
Он был уверен, что Настя там, наверху, в четырнадцатой квартире. Он звонил туда, когда заступил на пост. Ему ответила не Елагина, а молодой застенчивый девичий голос.
Извинившись за ошибочный звонок, Олег с сожалением прервал разговор.
Пытаться наладить телефонное знакомство он даже и не надеялся. Особенно после такой простой и точной характеристики Рогова. «Анастасия — милая, скромная провинциалка, девушка с традиционными моральными принципами».
С каждой минутой Олегу все более сложным представлялось и знакомство на улице или в магазине.
Через некоторое время девушка выйдет из этого подъезда. Невозможно просто смотреть из окна в такую шикарную погоду. Хочется в парк, бродить по арбатским переулкам, пить кофе и есть мороженое.
Выйдет Настя — и что тогда? Что он ей скажет? Спросит, который час или как проехать к Большому театру?
Олег начинал нервничать. Он явно переоценил свои возможности, когда согласился с заданием Савенкова.
Крылов, конечно, знакомился с девушками десятки раз. И осечки бывали очень редко. Но это потому, что он сам выбирал объект знакомства.
Он давно научился читать в глазах девушек готовность к знакомству. Когда он видел у них искорки встречного желания, он мог спокойно начинать разговор и спрашивать о чем угодно. Хоть о погоде на Луне. И любые ответные фразы уже не имели значения.
«Я не разговариваю с незнакомыми» — у них означало: «Давайте познакомимся и продолжим беседу».
Нет, осечки были, но редко. И они были именно в тех случаях, когда Олег игнорировал свою интуицию. Когда, возгордившись, считал, что перед его опытом, напором и обаянием никакая девица не устоит.
Как правило, это заканчивалось тем, что уже через пять минут Олег понимал, что его попытки завязать знакомство становятся неуклюжими, похожими на банальное и хамское уличное приставание. Он машинально извинялся и старался исчезнуть как можно быстрее. А потом долго его не покидало неуютное чувство неприязни к самому себе.
Настя вышла в полдень и, как показалось Олегу, без определенной цели направилась к центру Москвы.
Он сопровождал ее на приличном расстоянии, стараясь не попасть на глаза. Впрочем, она ни разу не оглянулась.
Она не разглядывала витрины, не смотрела на прохожих. Настя шла, чуть наклонив вперед голову. От этого ее стройная фигура выглядела несколько сутулой.
Олег не видел ее глаз, но чувствовал, что она лишь машинально смотрит на дорогу и у нее отсутствующий, вернее, устремленный в себя взгляд.
Он даже решил, что она сочиняет стихи или повторяет математические формулы.
Точно! Она же приехала поступать в институт.
На бульваре Настя зашла в кафе и села у входа.