Сонный вахтер, несмотря на оставшуюся с прежних времен вывеску об обязательном предъявлении пропусков, не обращал внимания на входящих.
Федор знал, где находится офис Татаринова, но изобразил почтение и поинтересовался, как удобней добраться до двести седьмой комнаты.
Вахтера, очевидно, очень редко баловали вопросами. И он несколько секунд не мог понять, чего от него хотят.
В этот момент к Лобачеву подскочил юркий пожилой человек с беспомощными глазами. Его лицо выражало напряженное ожидание:
— Вы тоже к Борису Николаевичу? Нет его. Я его уже час жду. Я первый. Он вам тоже назначил?
— Не совсем. Впрочем, раз его нет, давайте ждать вместе. Вы первый, я второй. Только здесь мрачновато и душно. Давайте ждать на улице, а уважаемый страж ворот предупредит всех, что очередь в двести седьмой формируется на соседней лавочке.
Вахтер понял шутку, широко улыбнулся и жестом показал, что сделает все от него зависящее в лучшем виде.
Они вышли и расположились на лавочке недалеко от выхода.
Первые минуты они просто молчали и жадно глядели на дорогу. Лобачев не начинал беседу первым. Не стоит настораживать собеседника, задавая вопросы. «Дедуля» сам очень хочет излить душу. Он и десяти минут не выдержит.
Но «дедуля» не выдержал и пяти минут.
— Скажите, а он у вас тоже деньги взял?
— Пока нет.
— Не давайте! Мой вам совет, не давайте. Он упрашивать вас будет, он очень умеет это, а вы держитесь. Ни за что не поддавайтесь. — «Дедуля» вдруг встрепенулся, расправил плечи и солидно представился: — Я Бондарь. Юрий Дмитриевич Бондарь.
— Мы почти тезки с вами. Я Федор Дмитриевич.
— Очень, очень приятно. Я уже два года за этим Татариновым бегаю. Я, знаете, на таможне тогда работал. Накопил немного. И все это по крохам, с нервами, с риском. В банк отдавать боязно, а тут он подвернулся. Такой располагающий, уверенный в себе, убедительный. И главное, надежные люди познакомили. Мы живем в страшное время. Никому верить нельзя!
— И много он вам должен?
— Я уж и не знаю.
— Это как?
— Дал-то я ему пятьдесят тысяч. Долларов! Он убедил, что недвижимость — это самое прибыльное. Восемь процентов предложил.
— Годовых?
— В месяц! Мы еще с ним целый час сложные проценты считали. Одним словом, он мне обещал отдать сто тысяч через полгода. Договор, подпись, печать и все как у людей.
— Не отдал? — сочувственно поинтересовался Федор, пытаясь скрыть улыбку.
— Он вроде как готов был отдать. Даже в сейф полез. Ставки, говорит, резко снижаются, но для вас я могу еще полгода деньги крутить на тех же условиях. А это уже двести тысяч! Я бы квартиру мог купить.
— Однокомнатную?
— Да, для дочери. А когда время пришло, он заявил, что пошел у меня на поводу и ему пришлось мои деньги в долгосрочный проект вкладывать. Просил еще год ждать.
— На тех же условиях?
— Нет, под четыре процента. Одним словом, месяц назад он мне должен был отдать почти триста тысяч.
— Бегает от вас?
— Скрывается.
— Юрий Дмитриевич, вы серьезно надеетесь всю сумму получить?