- Как знаешь, – вздохнул принц- Но мне запрещено как-то мешать зарождению этого союза. И приказано всеми силами ему способствовать. Поэтому… будем просто делать вид, что я ни к чему не причастен. И понятия не имел, что ты решил добиваться ее расположения и дальше. Однако, ходят упорные слухи, что Ее Сиятельство обожает оперу. И на все зимние премьеры у них с отцом забронированы места.
Он был представлен ей еще дважды.
Один раз в театре, где он «случайно «столкнулся с ней в фойе. Но снова был удостоен лишь беглого, расфокусированного взгляда. Увы, все мысли леди были заняты наблюдением за Арвелом, со скучающим видом попивающим шампанское у окна. И восторженные характеристики отца в адрес героя войны она вряд ли слышала, погруженная в романтические мечты о предмете своей любви.
И еще раз на балу у общих знакомых. Когда, бледнея от оскорбления, он наблюдал, как меняется ее улыбка, стекающая с очаровательного лица в след за взглядом, скользящем по его шрамам. Как нервно трясутся ее пальчики, стиснутые им для вежливого поцелуя. И как… почти брезгливо она вытирает их платком, словно наивно считая, что так сможет стереть саму память от контакта ее совершенных рук с обезображенной кожей его самонадеянно освобожденных от неизменных перчаток ладоней.
«Довольно»- устало решил он.
И раз и навсегда прекратил попытки приблизиться к ней, ментальным хлыстом и сумасшедшим контролем заставляя дракона забыть, уступить, спрятаться в скорлупу льда и холода.
- Дело не в тебе, друг мой, – вздыхал Его Высочество, гоняя по дну хрустального стакана янтарную жидкость и кубики льда- Дело в женщинах как таковых. Черт поймет, что им надо.
- Да, нет, – устало прикрывал глаза генерал, расположившись в удобном кресле королевской библиотеки- Здесь, как раз, все предельно ясно. Леди нужен титул герцогини. И не изуродованный шрамами муж, с которым не стыдно показаться в обществе.
- Ты сам все понимаешь, – горько улыбнулся принц- Увы! Есть вещи, над которыми мы не властны. Ты- над сердцем леди Стоун. А я… даже над своей судьбой, если честно. Мне недоступна даже такая роскошь, как заранее знать имя своей будущей невесты. Ибо Его Величество еще не принял окончательного решения. Сам понимаешь, роскошь выбора мне не грозит вовсе. Так что радуйся тому, что имеешь, Аслан. И не желай недоступного. Познай смирение. Тогда Небеса даруют тебе счастье.
И он смирился. Отступил. Отвел взгляд.
Был безразличен, когда в мужском клубе со смехом обсуждали целительницу, которую Арвел пытается сделать баронессой.
Был спокоен, когда все в том же клубе делали ставки на то, узнает ли леди Стоун до свадьбы о «гареме герцога Арвела».
Был ледяным изваянием, когда сияющая от счастья графиня под дружный вздох замершего в ожидании бального зала сказала заветное «да» Его Светлости.
Сорвался он лишь полчаса спустя. Доведенный до края шепотками и тихими сплетнями, словно тараканы расползающиеся по мраморным стенам герцогского особняка. Взбешенный злыми насмешками и очередными ставками, которые осмеливались делать за спиной счастливой невесты приглашенные на ее помолвку гости.
- Два к одному, что она до зимы будет пребывать в счастливом неведении.
- Ставлю тысячу аргов, что ей донесут еще до свадьбы!
- Лишь бы не прямо сегодня! Вон же она, стоит в золотой парче за колонной. Жмется, как бедная родственница. Баронесса Олимер, надо же! Кто поддержит пари, что Стоун уже сегодня раскроют глаза на то, что за новоявленная родственница живет в доме ее жениха?
Не желая больше слушать этой ядовитой болтовни, Его Сиятельство молча вышел в сад, предпочитая тишину весеннего парка злому спектаклю, устроенному этим вечером.
«Еще час и можно вежливо откланяться»- до боли сжимая кулаки, думал он, вышагивая по аллеям- «Надо было подать прошение об отправке на границу еще месяц назад. Не пришлось бы теперь видеть все это»
И установленный час подходил уже к концу, когда он услышал испуганный женский крик.
Нет, Аслан не мог бы сказать наверняка, что мисс Олимер действительно толкнула Мелиссу. Но доведенный до крайности напряжением вечера, злой на недостойную игру Арвела и выведенный из себя грязью света, он без зазрения совести обвинил объект герцогского внимания в покушении на его же невесту. И ждал. С коварным предвкушением ждал, как будет выкручиваться из столь двоякой ситуации ненавистный ему Огненный. Готовился наслаждаться его злостью, вдыхать его панику. Пить его ненависть глотками. И внезапно сам поперхнулся, едва не захлебнувшись от сладкого, робкого доверия, с которым спасенная графиня без страха и брезгливости прижималась к нему, кутаясь в тепло его кителя.
Форму он запретил чистить под страхом увольнения, устроив ее в отдельном шкафу. И еще неделю вдыхал тонкий аромат, словно намертво впитавшийся в казенное сукно. А сам, едва дождавшись условленного часа, следующим же днем прибыл в дом Стоунов, с какой-то болезненной жаждой ожидая минуты, когда рассыпется в пыль непонятная, опасная надежда, всколыхнувшаяся в нем вчера.
«Она вчера просто была в шоке. Сегодня она увидит тебя, Аслан, и снова содрогнётся от омерзения, глядя на твое уродство»
Но, словно издеваясь над ним, леди Стоун не очнулась от своего заблуждения. Ее взгляд был все так же чист и прямолинеен. Она не вздрогнула, глядя на его шрамы. Не отвела взор. Не отдернула рук, принимая букет. Не попыталась под благовидным предлогом избавиться от его общества. Напротив! Графиня всеми силами пыталась продлить его визит, приглашая отобедать или, хотя бы, остаться на чай. Вызвалась показать сад.
На всякий случай, он даже стянул с рук перчатки, нарочито демонстрируя девушке свои обезображенные ожогами пальцы. Готовый с честью принять ее шок и ужас. Жадно высматривая его в легком подрагивали ресниц или нервно прикушенной губке. Ничего. Словно дефекты его внешности, еще недавно пугающие ее до бледности, теперь были последним, что вообще могло напрягать графиню.
«Что происходит?»- думал генерал, привыкший тщательно анализировать любые изменения на поле боя и не доверявший таким резким переменам - «Неужели просто благодарность? Но ведь и ей есть пределы. Откуда такая резкая перемена в отношении?»
Но еще более волнующими были изменения в ее отношении к герцогу, так не вовремя подоспевшему с визитом.
Мелисса язвила, насмехалась и откровенно злила жениха, не стесняясь присутствия генерала. И сомнений не осталось: Ее Сиятельство каким-то образом узнала о двойной жизни возлюбленного.
«Неужели, гордость возьмет верх?»- не веря самому себе думал Сарвир. И тут же проверил границы ее обиды, разбавив банальный поцелуй тыльной стороны ее ладони провокационным касанием языка, встреченным с достойным невинной леди пунцовым румянцем. Но без возможной выволочки!
Растерянный и согретый мечтами, генерал даже пригласил всех присутствующих в оперу. Вот только надежда была тщетной. А тепло, подаренное ей, и вовсе мимолетным. Еще не успел остыть чай, поданный на трассу дома, а леди Стоун уже самозабвенно целовала жениха, ни капли не стесняясь взоров невольных свидетелей. Оскорбленный столь явным проявлением ветрености ее притязаний, герцог ушел, сославшись на дела. Но не счел уместным забыть легкомысленно данное обещание. Пришлось присылать приглашения и скрипя зубами ехать в театр.