— Нет, ваша светлость.
Девушка брезгливо взяла ребёнка на руки.
Мужчины разожгли очаг. Видя такое дело, забрав ребёнка у служанки, я обтёрла, переодела и накормила малышку. Девочка доверчиво шла мне на руки. Её пальчики держали меня за складки жакета. Что-то внутри меня замирало от умиления и горестного чувства внутри.
«— как они выжили в таких условиях»?
А далее, я занялась матерью. Женщина существовала как могла, жизнью это нельзя было назвать. И, соответственно, пропитание добывала самостоятельно.
По её рассказу случилось банальное переохлаждение в озере, что привело к сильнейшей ангине.
— Чем вы питаетесь с малышкой миссис?
— Я возделываю небольшой огород, ваша светлость, и занимаюсь рыбной ловлей в озере. Иногда охотники оставляют дичь.
Я глянула в глаза горцу, что смущённо отвернулся от меня.
— Исследуйте, что у миссис есть в леднике. Запасы ягоды были бы весьма кстати.
Морсы, и настой из подорожника и ромашки, для полосканий. Много питья и горячая каша, приготовленная мисс Эффи Броудер. Больше пока ничем помочь мы не могли, но, глядя в благодарные глаза женщины, я понимала, что эту помощь она воспринимает как дар небес.
— Заночуем сегодня в этой деревне, сейчас отправимся в домик знахарки. Миссис, вы завтра с нами отправитесь в замок. Это приказ. У вас сутки на восстановление.
На улице служанка Эффи, вдруг заговорила со мной.
Её недовольный голос выговаривал мне то, что не стоит брать с собой женщину, которая так низко пала, что родила дитя при таких обстоятельствах. Глаза мисс Эффи так похожие на отцовские неодобрительно следили за моими эмоциями.
— Все жители баронства осудят ваш поступок, ваша светлость.
Я удивлённо смотрела на девушку, которая выговаривала мне, своей госпоже прописные истины.
Почему, интересно? Что она знает такого, что её сознание не воспринимает меня своей госпожой? А ведь это так. Я представляю, если бы матушку Жанну так «учила» прислуга в своё время.
— Это её грех мисс Эффи, и она за него ответит перед Создателем нашим. А я не собираюсь брать на свою душу такое страшное преступление, и оставлять больную женщину с невинным ребёнком в заброшенной деревне. Я не Господь Бог, чтобы её судить. Не этому меня учили в монастыре. Я католичка, и главное для меня это:
«— прежде всего, милосердие», — так мне говорила мать-настоятельница.
— Женщина, которая по ряду причин осталась без мужа, должна работать и содержать своего ребёнка. Это, во-первых. А всё остальное я передам вам позже с вашим отцом, мисс.
Резко развернувшись, не смотря больше на изумлённую служанку, двинулась в путь.
Пешая ходьба давалась нелегко, каждый шаг отдавал болью в плечо. Почему мне всё кажется, что меня поджимает время? Что изменилось?
В сознании проносились мысли, что это просто в атмосфере что-то не так, что скоро будет непогода или сильная гроза.
«— … может быть, дождь обещали»?
«— … ну, кто его может обещать в семнадцатом веке? Синоптики? Ох, Дениза, Дениза».
— Мистер Коллин, а что погода на ваш взгляд не измениться?
— Леди Дениза, быть дождю, это точно. Вы тоже чувствуете?
— Так и есть. Давайте ускоримся.
Какое укромное место выбрала для хижины травница когда-то. Очень. Если сам не знаешь это место, то даже по рассказам и описанием его очень сложно найти. Кристин здесь прожила всё лето, весну и осень. И Арман. Почему так тяжело? Какое-то нехорошее предчувствие будоражит душу. И это уже не вопрос о непогоде.
Время, его очень мало, оно будто отсчитывает секунды песчинки, оставшиеся до какого-то очень важного события, к которому я должна основательно подготовиться.