Я не могу нормально думать. Мне нужно выбраться отсюда, поэтому я разворачиваюсь и выбегаю через двойные двери в тишину дворцовых садов. Над головой раскидывается безоблачное тёмное полотно неба, усеянное мерцающими звёздами, с полной луной. Вдалеке сияет свет фей, розовым и голубым свечением озаряя силуэт леса.
Я иду по мощёным дорожкам мимо фонтанов, аккуратно подстриженных изгородей и цветочных клумб, пока не добираюсь до небольшого каменного мостика, изгибающегося над прудом, по которому плавают кувшинки и в котором отражаются звёзды. Вздохнув, наклоняюсь через край и смотрю на своё дрожащее отражение. Я снова выгляжу как я сама. Никакого красивого платья или безупречной причёски, никаких стеклянных туфелек или кареты — просто осиротевший пекарь без пекарни и дома. Это меньшее, чего я заслуживаю после всех неприятностей, которые натворила.
И тогда я решаю, что всё нормально. Не всем достаётся счастливый конец, а я была глупой девочкой, когда верила в подобные вещи, и теперь, в моём возрасте, должна понимать гораздо лучше, чем снова начинать верить. Мне лишь хочется, чтобы это не причиняло столько боли. Чтобы сердце так не ныло из-за него. Я пыталась игнорировать это чувство, уничтожить его, притвориться, что это что-то другое, но Рубен пробрался в моё сердце и остался там.
Я вспоминаю каждое мгновение с ним. Спокойные утра: как я учила его печь, как он пытался меня рассмешить. Занятия за пианино и наш танец. Наши разговоры перед сном каждый вечер обо всём и ни о чём. Мне не хватает даже нашего уютного молчания, когда мы встречались взглядами, я закатывала глаза, а он ухмылялся.
— Элль! — моё имя разносится по пустым садам в его запыхавшемся голосе. — Элль, ты где?
Сердце ускоряется, когда я поворачиваюсь в сторону голоса Рубена.
— Рубен? — кричу я, и после секунды тишины он отвечает.
— Стой там.
Я слышу, как его шаги торопливо приближаются. В бальном зале полно людей, которые счастливы его видеть. Какого чёрта он ищет меня?
Он появляется из теней между двумя высокими кустами, одетый так же, как прежде: коричневая туника, простые чёрные брюки и поношенные сапоги. Его волосы растрёпаны, как я уже привыкла, а кривая улыбка заставляет всё остальное исчезнуть.
Увидев меня, принц останавливается и облегчённо выдыхает, опираясь одной рукой на бедро и слегка наклоняясь вперёд.
— Я боялся, что ты ушла.
— Я и ухожу. Я просто… — с трудом сглатываю.
— Не уходи, — просит он, и моё сердце замирает. — Для меня ничего не изменилось, Элль. Ничего. Я не хочу возвращаться ко всему этому без тебя. Я знаю, ты не хочешь меня в этом смысле. Ты сама мне это сказала, но я не хочу терять твою дружбу.
— Я солгала, — выдавливаю я, тяжело дыша от одной мысли о том, что сейчас признаюсь в правде. В том, что я могу думать только о нём.
Его глаза расширяются, губы слегка приоткрываются, и он делает шаг вперёд.
— Прежде чем ты что-нибудь скажешь, — произношу, чувствуя, как щёки уже начинают гореть. — Ты должен знать правду, потому что заслуживаешь этого. Я просто… не думала, что ты всё ещё будешь хотеть меня после того, как вернёшь свою жизнь. Потому что никто никогда не выбирал меня, и я не верила, что такое вообще может быть правдой, поэтому солгала, когда сказала, что не хочу тебя. Потому что хотела… то есть хочу. Очень хочу. Поэтому я… ну, — говорю я, смутившись. — Поэтому я и вышла сюда, потому что не могла вынести мысли о том, что ты вернёшься к своей жизни и забудешь меня, потому что правда в том… — замолкаю, задерживаю дыхание, смотрю ему в глаза и признаюсь: — Я люблю тебя, Рубен. С тех самых…
Он хватает меня за талию, прежде чем я успеваю закончить предложение, и целует. Когда отстраняется, то смотрит на меня, тяжело дыша.
— Я тоже тебя люблю. Блядь, Элль, я люблю тебя так сильно, что мне больно. Именно это я всё это время пытался тебе сказать.
Наши губы снова встречаются, и напряжение между нами разгорается всё сильнее. Я не обращаю внимания на то, как лёгкие требуют воздуха, потому что всё, что имеет значение, — это он, мы, и за пределами этого больше ничего не существует.
Через минуту я отстраняюсь, тяжело дыша, и смотрю, как дождь завивает его волосы на лбу.
— Куда мы идём?
Он хватает меня за руку и тянет на другую сторону моста, его голос звучит резко и отрывисто.
— В беседку.
Мы добираемся до небольшого белого строения, и принц ведёт меня внутрь, закрепляя этот момент ещё одним поцелуем.
— Я уже несколько недель мечтаю прикоснуться к тебе, — бормочет он, укладывая меня на окрашенные деревянные доски.
— Правда? — на мгновение медленно прикрываю глаза, затем смотрю на обшитый деревом потолок беседки, а мой разум совершенно пустеет, когда он стягивает ткань вокруг моей груди, и чувствительные обнажённые бугорки напрягаются под его взглядом.
— Отчаянно, — обхватив мою грудь ладонями, его большой палец медленными круговыми движениями ласкает мой сосок.
— Мы не можем ничего делать здесь, — стону я, наслаждаясь удовольствием, которое вызывает прикосновение принца, а моё тело инстинктивно прогибается ему навстречу вопреки моим словам. Я бросаю взгляд на дворец сквозь завесу дождя, капли стекают по моей коже, пока он медленно задирает подол моего платья вверх по моему бедру, рыча в мою шею.
— Ш-ш-ш, — бормочет он, подкрепляя свои слова поцелуем. — Всё будет хорошо, здесь нет никого, кто мог бы услышать.