Медленно его тонкие губы изгибаются в улыбке. Настоящей, которая выглядит ещё страшнее на лице, настолько привычном к презрительным усмешкам. Он прокладывает себе путь сквозь свиту Рубена. Тот, кого я ненавижу, Джексон, стоит рядом с Сормэном, смеясь с бокалом в руке, а женщина с серебристыми волосами и эльфийскими чертами кружится в танце и останавливается только тогда, когда они замечают меня.
Все смотрят. Кто-то ахает, другие прижимают пальцы к губам. В этот момент я начинаю беспокоиться, что всё слишком очевидно, что версия красоты, идеальная для глаз каждого из них, слишком совершенна. В конце концов, сколько людей способны заставить целый бальный зал просто остановиться и смотреть?
К счастью, Сормэн, похоже, ничего не замечает. Вместо этого он с явным нетерпением направляется ко мне, останавливается передо мной в центре танцпола и кланяется.
— Простите меня, миледи, но, полагаю, нас ещё не представляли, а я считаю своим долгом знать всех важных персон и обладательниц столь великой красоты.
Работает. Не могу поверить, что это работает. Мне почти страшно заговорить, я боюсь, что он каким-то образом узнает мой голос, и задаюсь вопросом, изменило ли зелье и его? Но одной внешностью я его не покорю. Такие мужчины, как он, любят охоту, наслаждаются погоней, поэтому я просто приподнимаю маску, одариваю его своей лучшей улыбкой и говорю:
— Возможно, до сих пор я просто не представляла особой важности, ваше высочество. Я Золушка Роузвотер.
Я сохраняю голос лёгким, беззаботным и мелодичным, приподнимаю подбородок и заставляю себя собраться, несмотря на то что сердце так бешено колотится в груди, что боюсь потерять сознание.
— Маловероятно, что я мог не заметить вас, Золушка.
— Потому что я красива? — бросаю ему вызов.
Он кладёт руку на сердце.
— Женщина, которая знает себе цену. Как освежающе, особенно среди всей этой утомительной лести, — он протягивает руку, и его длинные пальцы холодны, когда смыкаются вокруг моих. — Я просто обязан получить ваш первый танец.
— Вы привыкли просто брать всё, что хотите?
— Да, — в его зелёных глазах вспыхивает интерес.
— Ну тогда как я могу отказать? — соглашаюсь, снова ослепительно улыбаясь.
Я стараюсь не позволить маске учтивости соскользнуть, пока колдун ведёт меня на танцпол, и вынуждена напоминать себе, насколько близка к тому, чтобы отплатить ему за то, что он сделал. И всё же огромная часть меня больше всего на свете хочет врезать ему по лицу за содеянное. Возможно, мне и стало бы легче, если бы я застала его врасплох таким образом, но это продлилось бы всего секунду, а затем весь наш план рухнул бы.
Танцевать с убийцей моего отца — новое дно.
Пальцы Сормэна скользят по моей талии, и через весь бальный зал я замечаю Рубена, который наблюдает за мной, его челюсть напрягается. Музыканты начинают играть громче, и все занимают свои места, присоединяясь к нам в вальсе. Рука Сормэна ложится мне на талию, каждое его движение отточено до совершенства, совсем не так, как когда мы танцевали с Рубеном.
— Ты двигаешься так грациозно, — шепчет Сормэн мне на ухо.
Именно ради этого мы сюда и пришли, но осознание этого ничуть не уменьшает моего дискомфорта, когда он опускает губы к моей шее и на мгновение касается ими кожи, прежде чем снова посмотреть на меня.
— Так откуда ты, Золушка?
— Из Затонувшего Города.
— Откуда именно в Затонувшем Городе?
О боги.
Промолчать хуже, чем сказать что-нибудь не то, поэтому, собрав всю уверенность, на какую только способна, я отвечаю:
— С Семьдесят четвёртой улицы, недалеко от «Облачного кафе».
— Значит, ты живёшь на воде. Как тебе морские существа?
— Волшебные, — отвечаю я.
Его глаза загораются, и он нерешительно спрашивает шёпотом:
— Тебе нравится магия?
— Да, — признаюсь я, и каждое слово притягивает его всё ближе.