Я выкатился с другой стороны, ободряюще похлопав по голове Йонина, который прилёг неподалёку. А то совсем ниндзя расстроился и забыл, что есть органы поважнее причиндал. Вот Ухват об этом помнил, едва не вколотив палицу мне прямо в лицо. Вожак перемахнул столешницу следом за мной, только поверху. Вот же приставучий гад!
Только на этот раз прикрыть вожака оказалось некому. Я чуть пригнулся, чувствуя как один из гвоздей оставил борозду на моей голове, попутно вырвав клок волос. Ничего страшного, ещё отрастут. А вот выпавшие из распоротого живота кишки — проблема чуть посерьёзнее. Ради такого случая даже масла не пожалел, полоснув ублюдка на совесть, от груди до паха. Почти что вскрытие провёл. Тот в расстроенных чувствах рухнул на колени, заливая пол кровью и смрадом, а я переключился на последнего, кто ещё представлял угрозу.
Большой Буу поднялся на ноги, ошалело глядя по сторонам. Рядом выл Песок, поджав искалеченную ногу к животу, а с другого бока конвульсивно дёргался кто-то из недобитков. Красота.
— Эй, не меня ищешь?
Я принялся нарочито медленно обходить столовую зону, чавкая на каждом шагу и скалясь во все зубы. Грязь развели жуткую, уборщикам не позавидуешь. Проще псов прямо здесь поселить на пару дней.
— Стой, погоди! Давай добазаримся!
Забавно. Ведь из всей шайки он выглядел самым тупорылым. А тут на тебе — попытка переговоров. Неужели проблеск сознания?
— Вали. — Я указал испачканным пальцем ему за спину. — Если успеешь.
Верзила торопливо ринулся к ближайшей решётке и через пару мгновений затворил её за собой с обратной стороны. Что ж, вынужден признать свою ошибку. Он всё-таки дебил. Потому что там была ЧУЖАЯ камера.
Приняли его с хлебом-солью, наплевав на физическое превосходство. Можно быть сильнее любого соперника, но не сразу четверых. В тесном пространстве вспыхнула яростная возня, а я тем временем подошёл к Песку, который продолжал раздражать мои барабанные перепонки воем. Даже когда я поставил ногу ему на грудь.
— Не ной, сам виноват.
Стальные пальцы без труда проникли в распахнутый рот, в котором не хватало трети зубов, и с хрустом выдрали нижнюю челюсть со всей мясной бахромой. Бандит задёргался, но хлынувшая в развороченную глотку кровь не давала ему толком распеться. Я отшвырнул трофей прочь и громко поинтересовался у охреневших зрителей.
— Ну что, кто следующий?
— Тебе не жить, Одноглазый! — прошипели откуда-то из дальнего угла. — Тебя первого же кончат!
— Не успеют, — пообещал я честной публике. — Думаешь, детишек нам просто так подкинули? По доброте душевной?
— Излагай, — раздался куда более спокойный голос.
— Полно тебе, Хлеб, — упрекнул я бывшего старосту. — Мы ведь все прекрасно знаем, зачем нас тут держат. Время пришло.
— Тогда тем более, какой смысл? — вздохнул кто-то совсем рядом, за решёткой.
— Оставаться людьми, например, — я зря пожал плечами, и по ключице снова заструилась кровь. — Но если у кого-нибудь возникло желание сдохнуть ради попытки надругаться над ребёнком, милости прошу на выход.
— Эти твари нас будут завтра убивать!
— Только не они. И вообще, до утра ещё дожить надо.
— Вот именно, Одноглазый, — недобро напомнили мне. — Впереди ещё целая ночь…
Я со смехом стянул заскорузлую повязку с лица и отшвырнул её прочь.
— Не беспокойся, Карасик, я с них глаз не спущу!
Шарик так и не научился видеть по-человечески, зато прикольно светился в глазнице, потусторонним голубоватым светом.
По бараку прокатился дружный вздох изумления. Кто-то выругался и даже прочитал молитву от переизбытка чувств, но ни одна решётка так и не сдвинулась. Молодцы, что тут скажешь. Их ещё больше двух десятков, ну не боятся же они меня в самом деле? Будем считать, что сознательность взяла верх.
Здесь же не только криминалитет, а вообще все, кто попался шекам-людоловам под горячую руку. Даже парочка беглых рабов имеется.
Жертвенные агнцы между тем скромно топтались у порога, сбившись в кучу. Но хотя бы в обморок не попадали, уже хорошо. Здешние отпрыски растут в куда более суровых условиях, чем люди, но даже на них наши зековские разборки произвели впечатление. Не каждый день увидишь, как хищники устраивают грызню между собой за право первым тобой отобедать.
И вот одержавший победу монстр направился прямо к ним, насвистывая весёлую мелодию. Бедняжки сбились ещё теснее, будто пытаясь собраться в одного полноценного шека. Но тщетно.
— Ну что, дети мои! Добро пожаловать в нашу скромную обитель, — с фирменным оскалом поприветствовал я пятёрку. — Присаживайтесь к столу, в ногах правды нет, она вся в заднице… Так, сели, я сказал!