Везде, куда хватало глаз, были луга, леса и снова горы.
Человек, которого я называл папой, взялся за ручку чемодана и зашагал, а я засеменил за ним следом.
Все дороги поднимались исключительно в гору.
Так мы дошли до центральной площади маленькой деревушки Пьеве-ди-Кадоре.
Мы огляделись по сторонам: здесь была колокольня, перекресток, где сходились три дороги, и бар.
Он прочел табличку, закрепленную на фасаде одного из домов, и мы снова устремились вверх.
Время от времени я замедлял шаг, чтобы перевести дыхание, но он шагал, не обращая на меня внимания, влекомый своей целью.
Он ненадолго остановился лишь для того, чтобы спросить дорогу у какой-то женщины, несшей на спине высокую плетеную корзину с дровами.
Она вытянула палец вверх, указав направление по улице Сопраколле[5].
Человек, которого я называл папой, старательно последовал направлению пальца, и мы подошли к началу улицы.
И вот там-то он наконец поставил чемодан на землю.
Вытащив из кармана конверт, он сложил его пополам и сунул мне за пояс штанов, так что половина его торчала снаружи. Затем присел на корточки и показал мне на стоящий неподалеку дом.
Он был не очень большим, сложенным из дерева и булыжников, и с сенником на чердаке.
– Иди постучись в эту дверь, – сказал он мне.
– А ты?
– Я сейчас приду. Ты иди пока постучи, – успокоил он. – Возьми чемодан и иди.
Я послушно кивнул.
Он одернул на мне рубашку, стараясь не встречаться со мной глазами, и потом сделал то, чего не делал никогда в жизни: поцеловал меня в щеку.
– Иди постучись в эту дверь. Ты понял? Вон ту, смотри. Видишь?
– Да.
– Ну иди. Я сейчас приду.
Я с трудом поднял чемодан, скрючившись на сторону, чтобы уравновесить его тяжесть, и, шатаясь, сделал несколько коротких шажков.
Потом обернулся.
– Иди! – Он изобразил это слово губами и жестом.
Через несколько шагов я снова обернулся.
Он стоял, спрятавшись за дерево. И подсматривал за мной.
Встретив мой взгляд, он сердито повторил свой жест.
Когда я подошел к дому, то опустил чемодан на землю.
Потом тихонько постучал. Мне никто не ответил.
Я хотел было уйти и вернуться к человеку, которого называл папой, но, когда я обернулся, его больше не было видно.
[5] Дословный перевод названия улицы: «Над холмом».