— Азалиэль, ну что ты сразу с обвинениями... — он пытается уйти, встаёт, но я хватаю его за руку.
— Нет, постой. Ответь на главное. Ты вообще меня любишь?
Вопрос повисает в воздухе, тяжёлый, как камень. Аэрон замирает. Смотрит на меня — и в его глазах пустота.
— Люблю, конечно, — говорит он, но в голосе нет той уверенности, что была раньше. — При чём тут это?
— При том, — я встаю, теперь мы почти на одном уровне. — Если любишь — как ты мог задуматься о второй жене? Как мог допустить саму мысль, что меня можно кем-то заменить? Когда любят — не хотят никого другого. Ни в постели, ни в жизни, ни рядом.
— Азалиэль...
— Нет, дай договорить!
Я сама не узнаю свой голос. В нём столько боли, столько обиды, накопленной за последние недели, месяцы...
— Ты даже не спросил, как я себя чувствую! — вырывается у меня. — Вошёл — и ни слова. Говоришь лишь о том, что тебе сказал Эйнар... А спросить у меня не хочешь? Или тебе всё равно?
— Ну что ты выдумываешь! — он тоже начинает закипать. — Я же сказал — работа, устал, завтра...
— Завтра, завтра, завтра! — я почти кричу, и сама пугаюсь этого крика. — А когда сегодня? Когда сейчас? Когда мне плохо было, тебя не было! Когда я умирала почти — тебя не было! Эйнар был! Который мне никто! Который экзамен из-за меня пропустил!
Мы оба замираем. Я слишком далеко зашла. Упоминать другого мужчину в таком контексте — табу. Но слово не воробей.
Аэрон смотрит на меня странно. В его глазах — смесь обиды, ревности и... вины?
— Я понял, — говорит он тихо. — Ты хочешь сказать, что я плохой муж.
— Я хочу сказать, — выдыхаю я, пытаясь успокоиться, — что между нами что-то не так. Мы живём вместе, делим постель, у нас общий быт... но это всё. Ты говоришь о детях, а я сегодня...
Я замолкаю, собираясь с мыслями.
— Сегодня я спасала девочку. Полукровку. Дракона и ведьмы. Ей пять лет. Знаешь, почему она чуть не умерла? Потому что её травили. Сверстники, драконы, дети. Травили за то, что она полукровка. За то, что дракон в ней не пробудился сразу. Она отказывалась от лечения, потому что устала жить. В пять лет!
Аэрон бледнеет.
— Я видела её душу, Аэрон. Я чувствовала её боль. И я думала — а что, если у нас в итоге будет ребёнок?! А это однозначно полукровка будет! Эльф и дракон. Ты готов к этому? Ты сможешь его защитить? Не откажешься, как её отец, который бросил их с матерью?
Он молчит. И в этом молчании — ответ.
— Ты постоянно говоришь о детях, — продолжаю я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — А о нас ты подумал? Да мы женаты, Аэрон. Мы делим постель, у нас есть страсть, интимная совместимость... Но это всё. Кроме этого — пустота. Мы не знаем друг друга. По-настоящему, глубоко. Наши души так и не слились.
Он хочет что-то сказать, перебить, но я не даю.
— Для эльфов это важно. Ты знаешь. Пара — это не просто штамп в документе и не просто общая кровать. Это когда две души становятся одним целым. Когда чувствуешь друг друга на расстоянии, когда знаешь, о чём он думает, что болит, что его беспокоит, что его радует и что ему хочется. А у нас? Я не знаю, что у тебя в голове. Ты не знаешь, что у меня в душе. Мы чужие, Аэрон. Люди, которые иногда спят вместе.
Тишина. Такая густая, что можно резать ножом.
— Я устала, — говорю, чтобы нарушить эту проклятую тишину, вытирая слёзы. — Иди в душ. Завтра поговорим. Если захочешь.
Я ложусь, поворачиваясь к нему спиной. Чувствую, как он стоит, мнётся, хочет что-то сказать. Но в итоге слышу только тихие шаги и звук закрывающейся двери в ванную.
А я лежу и смотрю в стену. И думаю о золотых крыльях. О небесных глазах. О мужчине, который рисковал всем, чтобы доставить меня домой.
И о муже, который даже не спросил, как я.
Я лежу, глядя в стену, и мысли крутятся в голове, как листья в осеннем вихре. Слова, что я только что сказала мужу... Они вырвались из самого сердца. И теперь, в тишине, я понимаю — это правда. Вся, до капли.
Я вообще была ли его женой? По документам — да. По факту...