— А как думаешь, какого цвета у меня будет драконица и хвостик, мам? — Аурэлия подпрыгивает на кровати от нетерпения. — Ох, как я хочу уже с ней поговорить! — Она доверительно наклоняется ко мне: — Представляешь, мама, я слышала, что иногда хвостики драконов попадаются очень вредные и не сразу начинают разговаривать в форме хвоста.
Я застыла с открытым ртом.
Живые хвосты? Я знаю, что драконы могут быть вредными, и когда они в форме хвоста, то разговаривают мысленно. Но хвост — по сути обычный хвост, разговаривать он не может, тем более без рта. А Аурэлия говорит так уверенно, словно искренне в это верит.
Может её мама придумала такую сказку для девочки? Но зачем? Ведь дочь может расстроиться, когда дракон не заговорит с ней в форме хвоста. Или она просто неправильно поняла маму? Вполне возможно.
— Розы шепчут мама! — вырвала меня из очередного потока мыслей Аурэлия указывая маленькой ручкой на балкон, перила которого, как теперь заметила я, были увиты фиолетово — красными розами. — У меня в комнате так же.
— Покажешь? — Я вздыхаю, вставая с кровати и поправляя неожиданно появившееся на мне платье. С любопытством оглядываю себя. Красное платье без рукавов, белые плечи обнажены, декольте не слишком глубокое, но при этом довольно соблазнительное. — Я ещё не видела роз, которые могут говорить. Это же обычные цветы, — хитро подмигиваю ей, лукавя. Хотя живые розы я видела в спектакле, когда ходила на премьеру с мужем о цветочной фее, влюбившейся в лесного эльфийского короля.
— Там внутри маленькие человечки с крыльями, — радостно щебечет Аурэлия, — Сейчас ты сама увидишь мамочка.
Глава 7
Улыбаюсь в ответ на её счастливую улыбку и направляюсь с ней к балкону. Выйдя, первым делом смотрю не на розы, а на пейзаж, открывающийся с головокружительной высоты. Розово-фиолетовые лепестки, уносимые ветром, летят к океану, где бирюзовые волны плещутся о стены огромного замка. Вдали виден город с горами, уходящими вдаль.
— Ну что, мамочка? — голосок малышки возвращает меня к реальности, и только тогда я обращаю внимание на розы.
Прикасаюсь к бутону, провожу большим пальцем по бархатным красно-фиолетовым лепесткам. Ничего не происходит. Я чувствую в них, как любой эльф, жизнь и древнюю магию, улавливаю их настроение и состояние здоровья. Но никогда не могла слышать, чтобы природа разговаривала вслух, как в древности, когда мир только создавался богами и всё было живым.
В детстве я мечтала оказаться потомком первородных эльфов, способных услышать шёпот деревьев, увидеть их живыми. Я любила лежать на траве, подолгу обниматься с деревьями, заряжаясь светлой энергией.
В этот момент девочка очень напоминает меня в детстве. У меня тоже была буйная фантазия, и я дня не могла прожить без выдумок.
— Видно, они не хотят со мной разговаривать, — отвечаю задумчиво. — Думаю, их надо заинтересовать, чтобы они снова нам показались. Вдруг они меня испугались? Я для них незнакомая тётя, а подружиться они хотели именно с тобой.
С этими словами треплю девочку по голове.
— Но я их видела, клянусь, мамочка! — Аурэлия надувает губки.
— Я тебе верю, Аурэлия, — назвать её дочкой язык пока не поворачивается. Я ведь знаю, что она мне не настоящая дочь. — Давай ты их позовёшь, обещая, что мы исполним их любое желание, если они покажутся.
— Правда? — она смотрит на меня с детским обожанием.
«Да я за тебя под пули встану! Не то что душу верну обратно в тело и способности твои раскрою», — неожиданно для самой себя осознаю.
— Маленькие человечки, покажитесь снова для меня и моей мамочки и спойте свою чудесную песню! — Аурэлия тянет руки к розам. — А мы исполним для вас любое желание!
Мы вместе прикасаемся к самому крупному цветку, гладим большими пальцами бархатные красно-чёрные лепестки. Неожиданное шевеление внутри бутона заставляет меня удивлённо отпрянуть.
В середине цветка появляется маленькое тёмное существо, похожее на крохотную девочку с крыльями. Оно начинает издавать непонятные звуки, похожие на шёпот. К нему постепенно присоединяются сородичи, выглядывающие из остальных бутонов. Всего несколько секунд — и тишина на балконе перестаёт существовать.
Тонкие шепчущие голоса сливаются в единый хор.
— Мамочка, розы поют для нас!
— Очешуеть, — это единственное, что я могу сказать, ошарашенная происходящим.
— Здравствуй, маленькое дитя, — неожиданно одним голосом заговорили человечки, всё так же оставаясь в бутонах. — Мы рады приветствовать ту, кто обладает даром слышать и видеть духов цветов живыми.
«Её первый магический дар — слышать духов растений и разговаривать с ними? Это как я понимаю относится к ведьмовскому дару?» — осеняет меня.
— Если у моей дочери такой дар, то почему я вас слышу?
— Твое дитя хотела, чтобы ты услышала и увидела нас, — отвечают человечки на мой вопрос. — Когда носитель дара искренне желает, он передаёт на время возможность видеть и слышать то, чему сам стал свидетелем.
— Мама, у меня появился первый дар! — радостно заявляет Аурэлия, поднося руку к розе. Лепестки раскрываются, являя взору крохотное создание.